Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Как насчёт салочек? А быть может, классики? Куда лучше, чем пичкать людей наркотой.
Я не сводил с него глаз. Губы блондина задрожали. Не сумев сдержаться, он разразился громким смехом.
– До чего же ты наивный! – от смеха у безумца потекли слёзы. – Классический болванчик, не иначе! Видел бы ты свою рожу! Жаль, не успел её заснять!
А ведь и правда, на мгновение я хотел ему поверить. Поверить тому, кто знает толк в фальши. В этом деле он обошёл самого Дьявола.
– Ты нарываешься, Вова, – процедил я сквозь зубы."
"– Правда? Если это так, то как охарактеризуешь поступок Альфы? – Он посмотрел мне за спину и кивнул, отчего я обернулся.
Поляна вмиг опустела. Я видел только их. Объятые светом пламени, они чудились мне счастливыми. Во мне же разгоралась агония. Каждый раз, когда контакт с Ариной был для Рогова чем-то земным, для меня же оставалось запретным.
– Сам знаешь, что весь театр затеян неспроста. Костёр – всего лишь пьеса, – продолжал нашёптывать Вова. – Постановка Альфы для одного зрителя. Для тебя, Ромео. Он так и ждёт, чтобы увести Джульетту за кулисы. А Монтекки настолько слаб, что не способен спасти свою Капулетти.
– Уткнись, Вова…
– Я могу замолчать, а вот тебе не уйти от действительности. Мы оба знаем, что я говорю правду, – слова Демидова эхом разносились в голове.
Вопреки здравому смыслу, я лишь больше накалялся. Демидов знал, на какую рану подсыпать щёлочи. Он явно мной манипулировал, но сейчас я слышал лишь истину. Горло вовсе сдавило жгутом, когда Рогов раскрыл ладонь и предложил Арине то, что совсем не походило на мармеладного мишку.
– А вот и аскорбинка подъехала… – усмехнулся Вова.
Подскочив с бревна, я ринулся на Рогова. Грубым толчком в грудь, я отбросил его от Арины. Всё случилось так внезапно, что усвоить сделанное попросту не удалось. А вот взгляды присутствующих тут же сделали нас главной мишенью.
Музыка стихла. Голоса превратились в шёпот.
– Бунтуешь? – спросил Рогов, склонив голову набок. Он держался, но мне было заметно, как ярость закипает в его чернильных глазах. – Весьма опрометчиво, Дан.
