Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Своим поступком я провёл черту. Раскрыл последнюю карту. Теперь Рогов точно знал, что подружка мне небезразлична. Но большим грехом было другое – протест на глазах присутствующих. Такое оскорбление Альфа ни за что не простит.
Его пронзительный взгляд рисовал на мне крест.
– Мы уходим, – сказал я, но не ему. Я обратился к Арине, взяв девушку за руку. Так сильно, что наверняка доставил ей боль.
– Даниил? Что происходит? – прошептала она дрожащим голосом.
Мне хотелось её обнять, укрыть собой и спрятать от мерзкого общества.
– Разве ты не видишь, Рина? – ухмыльнулся Рогов. – Игра начинается.
За нежеланием слушать бредни Рогова, я устремился в лес и потянул Арину за собой. Если игра началась, то я был обязан обозначит её правила.
Сейчас или никогда.
– Куда мы идём? – возмущалась она, пытаясь высвободится из хватки.
– Заткнись, Филатова, – бросил я, увлекая её за собой в тень.
Глава 23. Даниил
Я ничего не видел перед глазами, только огонь, что шел изнутри и прожигал легкие. Не ослабляя хватки, молча тащил Арину за собой, убирая ветви перед лицом руками. Шаг за шагом мы отдалялись от костра, приближаясь к стенам академии. Но это никак не могло заглушить ярость, бушующую в сердце.
Воспоминания крутились стремительной каруселью, останавливаясь на самых ярких кадрах – на таблетке в руках Андрея.
Филатова резко дернулась, легкий удар кулачком прилетел мне в плечо.
– Дан, да в конце концов! – закричала она, пришлось остановиться. Зубы свело от злости, я с трудом глотнул кислорода и все же повернулся, прожигая девчонку взглядом.
Ревность? Бессилие? Желание уберечь от всего мира? Черт! Я и сам не знал, после того поцелуя окончательно потерялся в собственных чувствах.
– Что это было? – прошипела Филатова.
Я едва слышно цокнул, проводя пальцами по подбородку.
– Может, ты объяснишь? – прорычал, сдерживая искры, рвущиеся наружу.
