Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Казалось, губы Арины – это спасение, свет в бесконечной бездне. В кармане пиликнул телефон, вибрация оповестила о входящем сообщении, но я не отреагировал. Плевать. В этот миг мне было плевать на все, кроме сладкого стона, что сорвался из уст Арины, кроме жара внизу живота и сумасшедшего стука сердца.
Однако Филатова вдруг оттолкнула меня, посмотрела затравленным взглядом из-под опущенных ресниц, а затем прошептала:
– Зачем ты меня целуешь? Чтобы завтра опять сделать вид, будто меня не существует?
Я сглотнул, но не отпустил Арину.
– Целую, потому что хочу, разве не ясно?
– Я не понимаю тебя.
– Я и сам себя… уже не понимаю.
– Тогда как… как быть дальше? – взгляд Филатовой говорил о многом, он говорил о том, что мы оба хотим продолжения, и что я не могу больше убегать от самого себя.
– Давай подумаем об этом после третьего поцелуя?
– Третьего? – прошептала Арина.
Голова шла кругом, внутри все сворачивалось от сладкого спазма, я, будто одурманенный дурак, пал под натиском женских чар.
Вкусив однажды запретный плод, ты больше не сможешь от него отказаться.
В кармане снова завибрировало, а я продолжал скользить руками по спине Филатовой, прижимая ее к себе, не в состоянии оторваться.
Сколько длился поцелуй, не знаю. Но разорвали мы его с неохотой, и то больше потому, что я уже был на грани. Возбуждение струилось по венам, откровенно говоря, хотелось переступить черту.
Арина судорожно выдохнула мне в губы, и даже в сумраке леса я видел, как горели ее щеки от смущения. «Такая красивая», – пронеслось эхом в голове. Отчего-то я и сам смутился, но не мог оторвать взгляд, перестать смотреть на девчонку.
– Ты жалеешь? – почти неслышно спросила Арина, уткнувшись носом мне в грудь.
– Нет. Просто это самое отстойное место для отношений.
– Что не так с этим местом?
Подул холодный январский ветер, где-то вдали раздался треск, видимо, сук обвалился. Филатова вздрогнула в моих объятиях, я тихо вздохнул.
