С тех самых пор, когда я прыгнула с моста, а Глеб самоотверженно меня спас, минуло полтора дня, и все это время мы с ним не общались. Трубку он не брал, а прийти к нему домой мне было совестно. Но на одно из моих многочисленных сообщений он все же ответил, написал, что сегодня придет на учебу. Поэтому я сижу вся как на иголках.
Боковым зрением заметив движение в дверном проеме, я перевожу туда взгляд, но, к моему разочарованию, в аудиторию входит не Глеб, а Егор Янковский. Как всегда самоуверенный и невозмутимый.
Свернув в проход между рядами, он, вопреки обыкновению, не останавливается у второй парты, за которой сидит Стелла, а идет дальше. При этом его взгляд направлен куда-то в сторону, словно он не хочет смотреть на свою девушку. Такое ощущение, что они даже не поздоровались.
Притормозив у парты Вани Шведова, Егор что-то коротко говорит его соседке, Амине Абашевой, и та, как-то резко просияв, срывается с места. Через секунду она, счастливая и улыбающаяся, приземлиться рядом со Стеллой, которая, судя по отстраненному виду, никаких эмоций по поводу возвращения блудной подруги не испытывает.
Тем временем Янковский как ни в чем не бывало располагается по соседству с Ваней и принимается раскладывать на парте учебные принадлежности. Выходит, Егор со Стеллой больше не сидят вместе. Интересно, почему? Расстались из-за Глеба?
От этого предположения сердце болезненно сжимается, и я с силой закусываю щеку с внутренней стороны, чтобы переключить фокус неприятных ощущений.
Снова возвожу взгляд к часам и недовольно поджимаю губы. Правда они, что ли, встали? И когда уже прозвенит этот треклятый звонок?
Перетянутые нервы вот-вот грозят порваться, лохмотьями повиснув на расшатанном заборе моей психики, когда слуха наконец касается противная дребезжащая трель, а в дверях появляется долгожданная фигура в черном.
Поправив ранец за спиной, Глеб заходит в кабинет и, кинув формальное «здрасьте» математичке, приближается к нашей парте.
– Привет, домовенок, – как ни в чем не бывало здоровается он.
Его голос почти тонет в общем суетливом гомоне, но я настолько хорошо изучила Глеба, что теперь умею читать по его губам.
– Привет, – отзываюсь на дрожащем выдохе. – Я рада, что ты пришел.
Копошение стихает, и преподавательница привлекает внимание аудитории зычным приветствием. По-хорошему уже давно пора сосредоточиться на занятии, но я, хоть убей, не могу оторвать взгляд от Глеба и его идеально прямого носа, на котором с приходом весны обнаружилась пара-тройка веснушек. Таких же маленьких и непослушных, как у меня.
– Ась, ты чего? – Глеб неожиданно поворачивается ко мне.
Несомненно, почувствовал, как пристально я на него пялюсь.
– В смысле? – спрашиваю я, пытаясь разыграть невозмутимость.