А подбитый мной глаз потихоньку наливается синевой. Себя толком не рассматривал, но, судя по болезненным ощущениям в теле и лице, я выгляжу ничуть не лучше.
– Кто зачинщик драки? Хотя… Тут и так все ясно, – мужчина снимает очки и устало потирает переносицу. – Бестужев, ты помнишь, что я тебе говорил? Малейшее нарушение – и ты вылетишь отсюда вон. Припоминаешь такое?
– Я за свои слова, в отличие от тебя, поганец обнаглевший, отвечаю! – Роберт Александрович грубо перебивает Глеба. – И пусть мать больше не приходит за тебя просить! Хватит! Я тебе шанс дал? Дал. А ты его бездарно профукал! Если не можешь нормально существовать в социуме, езжай в Сибирь и вали лес! Там от тебя хоть какой-то прок будет!
Голос мужчины дребезжит негодованием и злобой. А еще в нем слышится мрачный триумф. Он словно заранее знал, что Глеб не справится, и теперь упивается безошибочностью своих предположений.
– Дайте доучиться, а, – Бестужев звучит куда более хрипло, чем обычно. – Я завяжу. Обещаю, больше ни одной драки.
Скашиваю на него глаза и с удивлением отмечаю, что он нервничает. Реально нервничает. Челюсти парня напряжены и взгляд, полный отчаянной надежды, стрелой устремлен к директору.
Хм… Неужели ему и правда важно здесь остаться? А я думал, этому психу учеба до фени… У него ведь на лбу написано, что пофигист.
– Пустыми обещаниями будешь кормить кого-нибудь другого, а с меня довольно, – непреклонно мотает головой Роберт Александрович. – Приходи завтра, забирай документы. Второго шанса не будет.
На мгновенье Бестужев прикрывает веки и плотно стискивает разбитые в кровь губы. Утомленно, подавленно и даже как-то надломлено… Будто из последних сил пытается примириться с навалившейся неизбежностью. Затем он резко разворачивается и, не сказав ни слова, направляется к выходу.
– Это я зачинщик драки! – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.
Глеб застывает в дверях, а в кабинете повисает звенящая тишина.
Нет, понятно, что Бестужев придурок и без него в колледже будет в миллион раз лучше, но… Не могу же я вот так сидеть и по-крысиному прикидываться белым и пушистым, когда на самом деле это ни фига не так! Отец меня с детства учил, что истинная сила в правде, даже если она неудобна и нежелательна. Только честность дает человеку моральное право себя уважать. И сохранить за собой это право для меня жизненно важно.
– Что?! – почти хором выдают директор с химичкой.
– Я первым ударил Бестужева, – членораздельно повторяю я.