Ни за что бы не подумал, что изящные наряды Елены можно назвать старушечьими! Она одевается по классике – изящно, неброско, но со вкусом! И чего Глеб только мелет?
– Держи, – он подсовывает мне ароматную шаурму в фольге и невозмутимо продолжает. – А вот Стелла – совсем другое дело. На нее парни смотрят и слюнями обливаются.
– Ты тоже обливаешься? – вздергиваю бровь, чувствуя легкий укол ревности.
А еще в памяти всплывает давно позабытая картинка, когда мы со Стеллой целовались, а Глеб смотрел на нас с такой неприкрытой злобой, что я даже заподозрил его в тайной симпатии к ней.
– Так я это… – поперхнувшись, Бестужев роняет каплю соуса на свою толстовку и тут же принимается ее оттирать. – Я как все, понимаешь? Стелла реально красивая девчонка… Это ж слепым надо быть, чтоб не замечать…
– Ну да, наверно, – киваю я, соглашаясь.
Тут Глеб прав. Стелла яркая, и сразу притягивает к себе внимание.
– А ты, выходит, все-таки по Еленке немного сохнешь? – он хитро мне подмигивает, а затем хищно вонзается зубами в шаурму. – С виду такой приличный, а на деле тот еще Дон Жуан.
– Ничего я по ней не сохну, – отрицательно мотаю головой и, чтобы перевести тему, спрашиваю. – А у тебя, кстати, с Романовой мутки какие-то? Или просто дружите?
Мы забредаем в один из соседних дворов и располагаемся на покосившейся от старости деревянной скамейке.
– Дружим, – пережевав еду, отзывается Глеб. – Она прикольная. Милая и смешная. А еще домашку за меня делает.
– Хорошо устроился, – хмыкаю я, с удивлением подмечая, что слопал уже половины шаурмы.
Глеб не соврал, и правда вкуснятина.
– Ну так я ж занятой, – поясняет он. – Работаю по ночам. Поэтому на учебу иногда вообще сил не остается.
– Работаешь? Кем? – встрепенувшись от любопытства, спрашиваю я.
– Грузчиком. Мешки всякие таскаю, коробки. Платят немного, но я почти и не трачу. Откладывать стараюсь.
– На будущее? – догадываюсь я.
– Ага, – Глеб доедает шаурму и, скомкав фольгу, отправляет ее в близстоящую урну. – Я же тоже не хочу всю жизнь в этом захолустье прозябать. Чего-нибудь добиться хочу. Ну и это… Матери бы достойную старость обеспечить. Чтоб она с одной работы на вторую не бегала как угорелая. Чтоб для себя пожила. Спокойно и размеренно, понимаешь?
– Понимаю, – улыбаюсь я. – Как говорил мой отец, хочешь – значит, будет. Главное руки не опускать.
– Не, с этим у меня проблем нет, – самоуверенно заявляет Глеб. – Я упертый. Если что в голову взбрело – в лепешку расшибусь, но сделаю.
Почему-то у меня нет никаких сомнений в том, что он говорит правду. Я знаю его не так долго, но уже совершенно убежден в том, что в жизни он не пропадет.
– Ну ладно, я погнал, – Бестужев поднимается со скамейки и протягивает мне ладонь.