Автор
В адепке Асии Олте дыхание остановилось от ректорского приговора — отчисление за невыдачу платы. Но главное в том, что она безумно нуждается в том, чтобы пополнить свои скудные кошельки перед важным экзаменом по Магическим плетениям и Теории Иллюзий. Асия Олте ищет подлинную бунтарку среди своих одногруппников, чтобы вместе вырваться из западни ректорского гнева....
За оставшееся время собираюсь и делаю лёгкую причёску. О ректоре стараюсь не думать, сосредотачиваюсь на деле. Поправляю платье, перед выходом придирчиво осматриваю себя в зеркале. Неплохо. Нежный оттенок платья и светлые волосы создают вместе приятный и невинный образ. Только бы поправить вот тут…
Одёргиваю себя и хмурюсь: зачем мне доводить всё до идеала? Ради ректора? Пришла — уже хорошо, а как я выгляжу уже не так важно.
Ровно через полчаса в комнату стучит служанка. В её сопровождении я иду на ужин, как на казнь.
Я думала, меня приведут в большую столовую, где вся обстановка будет кричать о богатстве тёмного, а посередине будет стоять длинный стол со скатертью в пол, свечами и всего двумя стульями напротив друг друга. Но мы вышли на террасу, где уже был накрыт маленький, уютный столик на двоих. Служанка оставила меня одну, а ректор пока не пришёл.
За спиной скрипнула дверь. На плечи опустилась шаль, а большие горячие мужские ладони задержались чуть дольше положенного.
— По вечерам тут прохладно, — шепчет мне на ухо Асдер.
По телу растекается тепло, то ли от шёпота, то ли от шали. Киваю и кутаюсь поплотнее. И куда делась моя решимость.
Ректор отодвигает для меня стул, дожидается, когда я сяду, и только потом занимает своё место. Мне сразу вспоминаются беззаботные времена, когда наша семья могла себе позволить посещать такие вечера. От этого и грустно, и сладостно, накатывает лёгкая ностальгия. Беззаботное время, когда я была за спиной отца и самой большой проблемой были предстоящие экзамены…
— О чём думаешь, Асия? — спрашивает он.
— Об отце, — кратко и неохотно отвечаю я.
Отправляю кусочек индейки в соусе себе в рот и прикрываю глаза от удовольствия. Вкусно. И сразу все заботы и тревоги уходят на второй план. И ректор не кажется таким уж злодеем.
— Сочувствую, — неожиданно произносит он. — Как уже говорил, это была моя работа.
Я чуть не выплёвываю еду от неожиданности. Он и сочувствует? Не верю.
— Не похоже, что вы способны на сочувствие, — поджимаю губы и отворачиваюсь.
— Почему? — голос ректора чуть холоднее, но меня уже не остановить.
— Вряд ли вам известно, каково это — потерять близкого, — пожимаю я плечами. — У вас вообще есть кто-то близкий? Вы думаете только о том, как удовлетворить свои желания, о силе и о власти.
— Вот что ты обо мне думаешь, Асия, — отвечает он.
На некоторое время повисает тишина.
