Разве по своей природе Странник, ваше божество, не обманывает на каждом шагу?
– Император жив, Таралак Вид.
– Пока.
– Вы то и дело это подчеркиваете.
Он покачал головой:
– Сейчас я говорю не про Икария. Я говорю о том, что избранный богом может не справиться. Причем это происходит постоянно, Сумрак. Мы в их глазах всегда недостойны. Недостаточно верим, недостаточно боимся, недостаточно унижаемся. Рано или поздно мы предаем их – или слабостью, или непомерным честолюбием. Вот перед нами город мостов, но вы и я – мы видим разное. Не позволяйте своим глазам обманывать вас: ожидающие нас мосты слишком узки для смертных."
"Корабль, словно утомленное вьючное животное, плавно повернул к центральному имперскому доку. Моряки готовили швартовы по левому борту. Зловоние мутных сточных вод резало глаза.
Таралак Вид поплевал на ладони и снова пригладил волосы.
– Почти пора. Пойду собирать моего поборника.
Никем не замечаемый, Турудал Бризад, Странник, прислонился спиной к стене портового склада шагах в тридцати от главного пирса. Он наблюдал высадку Томада Сэнгара, усталого и постаревшего, и лицо почтенного воина, заметившего отсутствие тисте эдур в делегации из дворца, потемнело еще больше. Но ни Томад, ни кто-либо еще из эдур не задержали внимания бога надолго. Он насторожился, когда по трапу прошла атри-преда, командующая летерийской морской пехотой, а за ней с полдюжины адъютантов и офицеров; Странник вдруг ощутил, что эта женщина несет в себе какую-то судьбу. Хотя подробностей не уловил.
Бог нахмурился, расстроенный тем, как ослабла его восприимчивость. Он ведь должен был в один миг прочитать, что ждет Йан Товис. Пять лет назад он так и сделал бы, не задумываясь, – такова привилегия власти Взошедшего. С самых суматошных дней Первой империи – те жуткие события привели к вмешательству т’лан имассов, унявших предсмертные муки империи Дессимбелакиса, – он не чувствовал такой изоляции. Хаос катился к Летерасу сильной волной катаклизма, океанским прибоем, который просто запирает течение реки. Да, это идет с моря. Я чувствую. С моря, точно как эта женщина, Сумрак.
На трапе появился чужеземец – кожа на предплечьях покрыта тайными татуировками, верхняя часть тела завернута в домотканую накидку, лицо спрятано под капюшоном. Варвар, настороженно вбирающий все вокруг сверкающими глазами, остановился на середине трапа, прокашлялся и сплюнул в сторону. Этот жест поразил и Странника, и, похоже, почти всех, кто стоял на причале.
Через мгновение вышел еще один чужеземец и замер у сходен. У Странника перехватило дыхание, и внезапный холодок пробежал по спине, словно появился сам Худ и обжег ледяным дыханием сзади шею бога.