Канцлер не дает ему встретиться с вами…
– Трибан Гнол не вправе так поступать! Он летериец! Где мои эдур? Почему я их не вижу? А теперь вернулся и Томад, и Хандари Кхалаг! И никто не говорил со мной!
– Ваше величество, Томад ожидает в приемной…
– Он знал, что я его не пущу. Ты путаешь меня, шлюха. Ты мне не нужна – мне никто не нужен! Мне нужно только время. Подумать. И все. Меня все боятся – не зря. Предатели всегда боятся, а когда их интриги выходят на свет… О, как же они дрожат за свою жизнь! Возможно, надо убить всех – море трупов, а потом настанет покой. Больше мне ничего и не надо. Скажи, Нисалл, народ счастлив?
Она склонила голову.
– Я не знаю, ваше величество.
– А ты? Ты счастлива со мной?
– Я чувствую только любовь к вам, император. Мое сердце принадлежит вам.
– То же самое ты, без сомнения, говорила Дисканару. И другим мужчинам, с которыми спала. Пусть рабы приготовят ванну – ты воняешь потом, женщина. А после жди меня под шелковыми простынями.
Он возвысил голос:
– Позвать канцлера!.. Ступай, Нисалл, от твоей летерийской вони мне дурно.
Нисалл попятилась к дверям, а Рулад поднял свободную руку.
– Дорогая, простыни золотые – ты на них словно жемчужина. Прекраснейшая жемчужина…
Брутен Трана ждал в коридоре, когда Томад Сэнгар, не добившийся аудиенции у императора, покинет приемную. Шагнув навстречу старейшине, он поклонился и сказал:
– Приветствую тебя, Томад Сэнгар.
От неожиданности старый тисте эдур нахмурился:
– Ден-рата, что тебе нужно от меня?
– Пару слов всего лишь. Меня зовут Брутен Трана…
– Из лизоблюдов Рулада.
– Увы, нет. Я получил назначение в самом начале нового режима наблюдать за летерийской службой безопасности, Патриотистами. Среди моих обязанностей был еженедельный доклад лично императору. И до сих пор я ни разу с ним не говорил. На моем пути встает канцлер – он каждый раз отправляет меня восвояси."
"– Мой младший сын сосет титьку Гнола, – сказал тихим горьким голосом Томад Сэнгар.
– По-моему, – сказал Брутен Трана, – император и сам не вполне представляет, какие мощные преграды воздвиг вокруг него канцлер, старейшина Сэнгар. Как ни пытался я их преодолеть, пока ничего не получилось.
– Тогда зачем ты обратился ко мне, ден-рата? У меня еще меньше возможностей пробиться к моему сыну.
– Тисте эдур изолированы от своего императора, – сказал Брутен. – Не только ты или я. Все мы.
– Ханнан Мосаг…
– Его поносят, поскольку совершенно понятно, что во всем виноват колдун-король. Его амбиции и договор со злым богом. Он ведь желал этот меч для себя?
– Значит, Рулад в изоляции?
Брутен Трана кивнул, потом добавил:
– Есть одна возможность… кое-кто. Летерийка, его первая наложница…
– Летерийка? – хмыкнул Томад. – Да ты с ума сошел. Она агент Гнола, шпионка.