Она не была совсем без чувств – что-то забормотала. Не в силах разобрать ни слова, он подошел ближе.
– …на той стороне… Я буду ждать тебя… на той стороне…
Танал Йатванар почувствовал неприятное шевеление в животе. И бросился прочь. Никакой бог не ждет, чтобы вынести приговор. Никто не подсчитывает баланс поступков – и никакой бог не спрячется от дисбаланса, ведь его собственные проступки так же подвержены осуждению, как и проступки смертных. Так кто будет судить после смерти? Закон природы? Смешно: в природе нет равновесия. И потом природа существует только в этом мире, ее правила ничего не значат, когда мост перейден…
Танал Йатванар шел по коридору; ужасная женщина осталась в камере, далеко за спиной.
Карос повторяет снова и снова: справедливость – это выдумка. Ее не существует в природе. «Воздаяние в природных катастрофах видят слишком нетерпеливые или чересчур набожные люди – каждый уверен, что мир кончится, а спасется только он. Однако всем нам известно, что мир наследуют несносные, а не праведники».
Если только, прозвучал в голове голос Джанат, это не одно и то же.
Танал зарычал, торопливо поднимаясь по стертым каменным ступенькам.
Она в цепях. Узница в одиночной камере. Ей не уйти.
Я оставил ее внизу, далеко внизу. Далеко. Ей не уйти. Не уйти.
И все же он слышал ее смех.
И его уверенность таяла.
Целых два крыла Вечного Дома пустовали; длинные коридоры, так и не занятые палаты, кладовки, кабинеты, комнаты для прислуги и кухни. Раз в день помещения обходили стражники со своими лампами и, уходя, оставляли за собой тьму. В постоянной сырости пыль превращалась в грязь, грязь – в гниль, а гниль сочилась жидкостью, которая текла по оштукатуренным стенам и скапливалась в лужах на полу.
Заброшенность и запущенность скоро победят гениальные инновации «Строителей Бугга», как побеждали почти все, что было построено руками на земле. Турудал Бризад, Странник, считал, что, как никто другой, понимает такие мерзкие истины. Другие старейшины тоже настаивали на своем присутствии, но им всем приходилось бороться с неизбежным разложением. А Странника это не беспокоило.
Как правило.
Яггуты пришли к пониманию природы тщетности, вызвав у Странника толику сочувствия к этому самому трагическому из народов. Интересно, где теперь Готос. Вероятно, давно мертв, учитывая обстоятельства. Написал многотомную предсмертную записку – свою «Блажь», – хотя Странник не слышал о завершении труда. Возникало подозрение, что в неоконченном завещании самоубийцы содержались скрытые послания. Но даже если так, все намеки были слишком темны для кого угодно, кроме яггута.