В полутемном сарае, где воздух был насыщен сыростью и смрадом табачного дыма, учитель внезапно потерял сознание. Класс загалдел в ужасе, но даже Петрова, обычно спокойный и умный, начал рваться из рукавов телефонов. И лишь резкий окрик девушки вернул порядок: "А ну тихо!" А затем — слабый признанный голос рядом с ней. В этот момент над головами посетителей сараюха повисла тишина, окутавшая всю атмосферу влажным ужасом и неясной магией....
Дай мне её, – Лев Львович успокаивающе коснулся моей руки.
— Да, да, конечно...
Но, если сказать я могла что угодно, сделать этого попросту не получалось: сведённые судорогой руки отказывались разжиматься, я всё прижимала Ирочку к груди, будто она стала неотъемлемой моей частью.
Впрочем, так и было.
— Мы поможем ей, — пообещал «ангел».
И я поверила. Потому что нужно было поверить хоть во что-то посреди этого хаоса.
Он осторожно перенял ребёнка. Я увидела у него ту самую пробирку с «чудо-лекарством» из театра:
— Противопоказаний для младенцев нет, не переживай.
"Её тельце оставило после себя пустоту в моих объятиях. Нужно было чем-то заполнить эту дыру, чем-то очень важным...
Вспыхивали и гасли странные голубые огни, в которых исчезали все, кто был здесь, унося с собой останки погибших.
Я вскрикнула, когда поняла, чего же так не хватает. Кого.
— А где?.. Мирослав!..
Он лежал в нескольких метрах от меня. Там же, где на него напали оборотни, атаковав стаей.
Сердце рухнуло куда-то вниз и, кажется, так там и осталось.
— Мирослав… — я подошла, склоняясь над ним, вытирая кровь с его перепачканного лица. Бледный, с застывшей на губах полуулыбкой, с глазами, которые смотрели куда-то вверх. Словно он усмехался в лицо смерти и врагам. — Нет, нет, нет…
Я гладила его щёки, трясла за плечи, кажется, даже била.
— Мир! Мирослав! Барс, разбери тебя черти! Ответь! Прошу тебя! Пожалуйста!
Я ухватила его за грудки и начала трясти. Давай же, чёртов идиот! Ты не можешь, не имеешь права умирать! Открой глаза! Скажи что-нибудь отвратительное, чтобы я снова захотела тебя придушить!
— Барс! Барс!!!
Его безжизненные глаза смотрели куда-то мимо меня. И тогда я прижалась ухом к его груди и бессильно заплакала.
Я выжила. Ирочка выжила. Мы обе спасены, а невыносимый, отвратительный, нахальный мерзавец прекратит преследовать меня.
Но по его рубашке расплывалось мокрое пятно от моих слёз.
— Где там ваше лекарство? — мой голос прозвучал хрипло, как будто принадлежал кому-то другому. — Оно ведь может помочь? Должно…
— Боюсь, что тут мы опоздали, — мягко произнес Александр. Крылатый стоял позади меня, держа на руках малышку.
Я с силой растёрла щёки, чтобы хоть немного взбодриться. Невыносимо смотреть в глаза Мирослава...
![Обложка книги Дед Мороз в личное пользование [СИ]](/uploads/posts/images/6/ded-moroz-v-lichnoe-polzovanie-si.jpg)
