В полутемном сарае, где воздух был насыщен сыростью и смрадом табачного дыма, учитель внезапно потерял сознание. Класс загалдел в ужасе, но даже Петрова, обычно спокойный и умный, начал рваться из рукавов телефонов. И лишь резкий окрик девушки вернул порядок: "А ну тихо!" А затем — слабый признанный голос рядом с ней. В этот момент над головами посетителей сараюха повисла тишина, окутавшая всю атмосферу влажным ужасом и неясной магией....
Что у меня есть родственники, у которых я остановилась, и что они рады бы помочь, но не могут. Но едва произнесла название этой проклятой деревни, как перед глазами вновь встало лицо Ирины, смотрящей в полоток пустыми глазами, ее волосы, разметавшиеся по перепачканному кровью матрасу.
Меня передернуло, и я резко замолчала.
— Я бы мог дать показания… — медленно ответил Антон, выдергивая меня из мрачных мыслей. — Вы же можете сказать, что ребенок родился как раз в тот день, когда я вас встретил на дороге?
Мы с ним переглянусь, словно заключая негласный договор.
— А я могу отнести за вас документы.
Глава 7
Сумка была тяжелой, и нести ее одной рукой, а второй удерживать малышку, было не так-то просто. Антон, конечно, предложил посидеть с девочкой, пока я отношу все в театр, но я даже мысли не могла допустить о том, чтобы оставить ребенка.
«А если в сумке какие-нибудь запрещенные вещества? — с содроганием думала я, поднимаясь по высоким ступенькам. — Тут сейчас меня и повяжут… А там никакие справки и показания не спасут… Ох, зачем я только согласилась…»
К тому моменту, когда я подошла вплотную к высокой тяжелой двери, я накрутила себя до такой степени, что была готова бросить свою ношу прямо здесь и удрать.
«Театр оперы и балета имени Ивана Евстафьевича Хандошкина», — название было выбито золотом.
Повернулась на автостоянку: Антон вышел из машины и благодарно мне улыбался.
«А парень все-таки мне поверил, посадил к себе в машину и повез, когда я выглядела еще подозрительнее, чем его сумка!» — с такими мыслями кивнула ему в ответ и толкнула от себя дверь.
На входе дежурил тощий благообразный старичок в строгом костюме. Завидев меня, он высоко поднял свои кустистые брови:
— Кассу ищите?
— Я к… — запнулась, рассматривая огромный холл, украшенные лепниной потолки, стены. Очень красиво, величественно, торжественно… и волшебно. Доносились приглушенные стенами звуки оркестра, чьи-то голоса. Последний раз в театре я была вместе с шестым «Г» классом на экскурсии, да и то смотрели они, а я смотрела за ними.
— Что вы сказали?
— Я к Герману Игнатьевичу, — спохватившись, ответила я — Отнести посылку.
— Герман Игнатьевич в зале, смотрит генеральный прогон. Вам вверх по лестнице, — старик, кажется, ничуть не удивился.
В этот момент малышка снова напомнила о себе. Разразившись плачем, она начала поворачивать головку, показывая, что очень хочет кушать. И ведь ничего удивительного, с тех пор, как я уехала из Лебяжьего, прошло часа два-три минимум.
![Обложка книги Дед Мороз в личное пользование [СИ]](/uploads/posts/images/6/ded-moroz-v-lichnoe-polzovanie-si.jpg)
