Маша, Аня и Андрей дружат со студенческих времён. Когда между Машей и Андреем вспыхивает страстный роман, она верит в будущее вместе. Но у него свои планы: жениться на богатой Ане, оставив Машу своей тайной любовницей. Девушке предстоит узнать горькую правду и выбрать между любовью и...
Бл***, не был! Оставалось только схватить Машку в охапку и спрятать от всех. Но черт побери, она же не пойдет с ним, заартачится! А у него времени убеждать нет."
"Все еще сидел, погруженный в свои мысли, и потому не сразу заметил, что к нему подошел отец. Вольский старший проницательно смотрел на него, и от этого Андрей еще больше ощущал свое ничтожество и бессилие. Так прошла минута, не меньше. Потом отец неожиданно спросил:
- Помощь нужна?
Андрей смежил веки и кивнул, не время выеживаться, когда по всем статьям обоср*лся, и еле слышно выдохнул:
- Да.
Вольский старший протянул ему визитку со словами:
- Освобожусь через пару часов, дождись меня.
- Хорошо. - Андрей крепко зажмурился и опустил голову, зажимая в кулак свою гордость.
Ощущая, как наваливается стыд.
Столько лет видел в отце врага, а как прижало, так и приполз к нему на коленях. Но вместе со стыдом приходило какое-то безумное облегчение. Надежда, что все получится.
***
Он так и сидел смежив веки, разрываясь между желанием немедленно броситься в самолет, лететь назад, потому что там кошмар уже начался, требовалось его присутствие, и атавистическим желанием спрятать Марию, чтобы она была в безопасности пока он со всем этим дерьмом не разберется.
И не обратил внимания, как отец уходя подал какой-то знак тому самому мужику, с которым он сегодня столкнулся в проходе. Тот незаметно кивнул и направился в другой конец хорошо просматривавшегося рукава атриума. Мужчина обосновался за столиком кафетерия по соседству, вытащил гаджет, набрал еще двоих и продолжил наблюдение.
глава 37
Борис Николаевич ведь не врал, Аня действительно лежала в больнице с вывихнутой челюстью, легким сотрясением и перманентно накатывавшей истерикой, которая сменялась периодами полного бесчувствия. Сейчас был именно тот самый период. Молодая женщина смотрела в окно и ничего не видела.
А потом внезапно села на постели, не обращая внимания на мать, причитавшую над уродливыми синяками в пол лица.
- Мне домой надо!
- Куда тебе домой, Анечка, ты посмотри на себя, дочь. Тебе нельзя, пока синяки не сойдут.
- Мне надо, - упрямо повторила она, - Андрей приедет, я должна быть дома,
Женщина только собралась что-то ответить, и тут с резким хлопком отворилась дверь, в палату вошел Анин дядя.
- Ну что, дядя? - подкинулась Аня нервно сглатывая, уставившись на него во все глаза.
Он смерил ее уничтожающим взглядом, бросил на постель сумку, а потом прошел к окну, с грохотом оттолкнув с дороги стул.
