В Бывшей Любовнице читатель оказывается в мире, где героиня не просто избегает ответственности за свои поступки, но и пытается их оправдать через жестокость и предательство. Этот роман — напоминание о том, что истинное спасение приходит тогда, когда ты готов к переменам и взятию на себя ответственности за свои слова и поступки....
Она раньше удивлялась, почему, когда смотришь на фотографии в старых семейных альбомах, у юных глаза горят, сияют звездами, а у взрослых людей уже нет никаких звезд в глазах. Взгляд потухший, несчастный или ожесточенный, озлобленный, и даже сквозь улыбки пробиваются боль и горечь. А это просто жизнь, просто глаза гаснут с каждой утраченной иллюзией.
Утром Маша смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти в себе эти изменения. В конце концов, плюнула. Пошло все к черту!
Это ее жизнь, и жить она будет так как ей надо.
Здоровая злость и настрой на работу. Или что там у нее по плану, отпуск? Вот и отлично.
Стальная королева, говорите?
На работу она явилась в очередном красном платье (уже четвертом по счету, ну да, была у нее такая слабость) и темных солнечных очках, закрывавших пол лица. Деталь может и не необходимая, просто после бессонной ночи синяки под глазами остались.
К ее эффектным появлением в офисе давно уже привыкли и коллеги, и персонал. Мужчины вежливо здоровались, провожая ее восхищенными взглядами, а это, вообще-то, здорово вдохновляет.
- Здравствуйте, Мария Владимировна...
глава 43
Голос Отто Марковича, казалось, был полон затаенного ехидства. Как будто он заранее знал, что это именно она сейчас войдет. Не говоря уже о том, что предвидел вообще все, включая красное платье.
- ... Я знаю о вас все.
Не будь Мария Владимировна тренированной разнообразными внезаностями, последнее время случавшимися в ее жизни с завидным постоянством, наверное, от неожиданности тут же захлопнула бы дверь. А потом прямо за дверью провалилась бы сквозь землю.
Потому что помимо дражайшего арийского шефа на нее уставилось еще четыре пары глаз. Совещание??? Так вот что ей пыталась сказать секретарша... Черт, верх неприличия и нахальства, надо было все-таки прислушаться.
Все эти мысли проносились в голове мгновенно. Маша чувствовала, что краснеет, а вот шеф, похоже, никакого неудобства не испытывал. Как, впрочем, и гости. Двоих, Вольского старшего и Натана Вальдмана она знала, а остальных видела впервые.
Пора было спасать лицо.
