Автор
Комиссия на карте уже отправила нужную сумму. Теперь нужно решить судьбу мифической дочери, чей случай вылечил случайно попавшийся нищий на улице. В мире без запаха денег и эмоций все становится скользким и подозрительным, даже добрые намерения кажутся подтасовкой.
Я обхватила ладонями кулачки Яны, целуя их. У меня тряслись руки, как у алкашки с бодуна. Так сильно тряслись…
А сердце?
Оно как ошалелое, то перебивало рекорды по ускоренному ритму, то замедлялось до одного-двух ударов за минуту.
Я знаю, что надо не показывать дочери страха, нужно успокоить ее, но как? Если меня наизнанку вывернуло. Любое прикосновение болезненное, даже жаркое и быстрое-быстрое дыхание Яны, которое касалось моего лица.
— Я больше не буду ходить, да? — заплакала.
У меня изо рта вырвался какой-то хрип, сипение неразборчивое вместо слов, подходящих в этой ситуации.
У меня возникло ощущение, будто мы с ней упали в ледяную, черную воду, а большие волны топили нас с головой. Надо было выплывать, не паниковать, но меня тянуло на дно.
Я, кажется, переоценила свои силы… Я…
Почувствовала прикосновение горячей ладони к спине и вздрогнула от неожиданности.
— А? — обернулась.
Все перед глазами такое смазанное, размытое, чувство, будто я слепну.
— Давай я? — предложил Богдан.
Сморгнув слезы, я поняла, что в приступе лютой паники и парализующего страха совсем забыла о нем! Боже… Вот это меня тряхнуло! Душа в пятки ушла, и как ее оттуда соскрести — неясно.
— Тебе лучше присесть, Настя. Давай, присядь. Отдохни немного. Приди в себя и зови врача, идет?
— Да. Да-да, я сейчас! Сейчас!
Я быстро-быстро закивала.
Какой отдых? Какая передышка?!
Я была готова бежать, лететь сломя голову.
Но Богдан сдавил мою руку чуть выше локтя. Крепко-крепко обхватил, подержал, расслабил хватку и снова несколько раз нажал, словно передавал какой-то сигнал, но я не понимала тайного смысла.
— Без суеты. Хорошо? — спросил он, смотря мне в глаза. — У нас все в порядке. Да?
— Да, — шепнула.
Наклонившись, я еще раз поцеловала дочку в лобик, и после этого обессиленно рухнула в кресло, признавая правоту Дементьева.
Нужно было успокоиться.
Не нужно было вести себя так, как я, ведь Яночка и так напугана! В ее круглых темных глазах застыли вопросы, на которые у меня не было ответов. Прости, малышка, прости… Мама не всесильная, мама не знает все, прости!
Секунды стекали по вискам отрезвляющими каплями холодной испарины."
"Мне стало стыдно за свою панику, но она была неконтролируемым приступом страха.
