Автор
Отец девушки Тамилы просит сына отправить свою дочь Эмилию в Францию на недельный отдых для расширения ее культурных знаний и общения на новом языке, что заставляет молодого человека сомневаться во всем происходящем. В то время как он упорно твердит о важности путешествий, Герман, его бывший друг и теперь кумир матери Эмилии, смотрит на него как ни в чем не бывало....
Включаю холодную воду в надежде прийти в себя, но под ледяными каплями становится только хуже.
Мое лицо в зеркальном отражении пугает меня: бледное, как мел, только щеки горят. Глаза сверкают нездоровым блеском.
Класс. Вот заболеть мне не хватало только для полного счастья.
В аптечке нахожу градусник, возвращаюсь в кровать и кутаюсь в теплый халат. Через несколько минут градусник показывает тридцать девять.
Тру точку между бровями, потому что начинает пульсировать в голове, и прикрываю глаза. Сама не замечаю, как снова уплываю в сон, а когда опять открываю глаза, солнце уже вовсю заливает спальню.
Хватаюсь за телефон — уже больше девяти утра. Проспала все. Но в любом случае сегодня мне не стоит показываться на работе.
Снова перевожу взгляд на дисплей: Герман звонил три раза, вижу пропущенные от него. Телефон-то я включила, а вот звук нет.
Только тут до меня доходит, что Эми ко мне не заходила. И вообще я не слышала ничьих движений в квартире.
С трудом поднимаюсь, иду к дочери в комнату и распахиваю дверь.
На кровати дочери кокон из одеяла. Торчит только ее макушка, волосы свисают до пола.
— Эмилия, — нахожу ее плечо и толкаю аккуратно.
Со стоном она выпутывается и поднимает на меня такой же блестящий взгляд, как и у меня.
— Мамуль, — ее голос хрипит, — у меня будильник звонил, но я не смогла встать, отключила его. Можно я сегодня побуду дома? Пожалуйста?
Эми у меня никогда не врет насчет своего самочувствия, поэтому если она говорит, что ей нехорошо, значит, так и есть.
Трогаю ее лоб.
— Эми, кажется, мы заболели, — констатирую невесело. — Я сейчас принесу жаропонижающее.
— Хорошо, мамуль.
Нахожу в себе резерв сил и иду искать в аптечке нужные препараты. Выпиваем с Эмилией таблетки и снова расходимся по своим комнатам.
— Выходи, как только почувствуешь себя лучше, — прошу дочь.
В спальне снова залезаю под одеяло и сжимаю телефон в руке.
Надо звонить. Оттягивание неизбежного не выход.
Герман отвечает, едва у меня в трубке начинает идти первый гудок.
— Тамила.
— Привет.
— Что с голосом?
— Гер, мы с Эмилией заболели. Обе проснулись с температурой.
— Я сейчас приеду к вам, — тут же отзывается.
— Нет! — отвечаю слишком резко.
— Даже не начинай.
— Послушай, — произношу на выдохе и достаточно миролюбиво, — сам подумай: мы обе больные, ну куда тебе ехать? Ты же сляжешь вместе с нами. Ни к чему это, Титов. У тебя открытие ресторана на носу.
— Нам нужно поговорить, Тамила, — начинает серьезно.
