Автор
Отец девушки Тамилы просит сына отправить свою дочь Эмилию в Францию на недельный отдых для расширения ее культурных знаний и общения на новом языке, что заставляет молодого человека сомневаться во всем происходящем. В то время как он упорно твердит о важности путешествий, Герман, его бывший друг и теперь кумир матери Эмилии, смотрит на него как ни в чем не бывало....
— А как мне надо с тобой общаться? — спрашивает устало.
— Не знаю. Ты должен ненавидеть меня. А ты помогаешь, продолжаешь заботиться, хотя я, по сути, предала тебя.
Володя вздыхает. Я слышу шорох, и следом мне на плечи ложится его легкая куртка. Я совсем забыла взять свою, когда покидала стены галереи. Как-то не до этого было.
Я придерживаю куртку и выпрямляюсь, сажусь полубоком, так, чтобы можно было взглянуть на мужчину.
— Вот. Я об этом, — показываю рукой на его куртку. — Вместо того чтобы обматерить меня, ты отдаешь мне свою одежду, чтобы я не замерзла.
Вова дергает плечами, но взгляд опускает, не выдерживает моего.
— Я пытался, Тамила. Пытался ненавидеть тебя, но потом понял — не за что.
— Я изменила тебе. Давай называть вещи своими именами.
— Тами… — он поднимает глаза к звездному небу. — Мне не за что ненавидеть тебя, потому что я сам виноват в этом. С женщиной нельзя так. Я забивал на тебя сколько раз? Бесчисленное множество. Между работой и тобой я даже не сомневаясь всегда выбирал первое.
Вова замолкает, а я смотрю на него распахнув рот. Я и правда не ожидала, что он покажет мне ситуацию с этой стороны.
— Оба виноваты, Вов, — в конечном итоге я соглашаюсь с ним.
— Что делать дальше будешь, Тамила? — спрашивает он аккуратно.
— Черт его знает, — трясу головой, пытаясь сбросить напряжение. — Для начала неплохо было бы вообще разобраться, действительно ли беременна Инесса. Мало ли, может, она решилась на обман? Мне показалось, что они с Германом не совсем легко расстались.
— Сколько они были вместе? Четыре года? Конечно, она планировала жить с Германом «долго и счастливо», а получила чемодан в руки и билет на вокзал, — подытоживает Вова.
— Если ребенок все-таки есть, то… то… ч-черт, я не знаю.
— Есть и есть, — неожиданно со злостью говорит он, — чем он мешает быть вам с Германом вместе?
— Послушай, ты когда-нибудь воспитывал ребенка в одиночку?
— Ну… нет.
— Это сложно. Очень.
