Автор
История о том, как прошлое не отпускает, а настоящее требует выбора. Между семьей, которую они построили, и чувствами, что остались живы после расставания. Бывшие супруги встречаются вновь, и дочь становится свидетельницей их неразрешённой любви.
Мне кажется, именно потому, что он противоположность Германа, меня и прибило к нему. Володя замечательный.
Жаль, что глупым чувствам и доверчивому сердцу этого не объяснить. Голос разума не слышен этим двоим, они глухи к нему.
Вова уезжает, а я захожу в квартиру, где дочка уже принялась разбирать вещи и сортировать их.
— Эмилия, Володя — мой выбор. Мне досадно оттого, что ты не уважаешь его. Ты моя дочь, и я желаю тебе самого лучшего. Мне бы хотелось думать, что это обоюдно у нас с тобой.
У дочки из рук падают джинсы на пол, она смотрит на меня расстроенно.
— Я обидела тебя, мам?
— Мне неприятно то, как ты общаешься с Вовой. Я не могу находиться меж двух огней.
Эми виновато опускает глаза в пол и говорит тихо:
— Я просто хотела, чтобы вы с папой снова сошлись. И во Франции вроде как между вами потеплело, но мы вернулись, и снова появился этот костоправ и папина баба.
В глазах дочери слезы, и я, не сумев сдержаться, подхожу к ней, беру за руку, помогаю сесть на кровать."
"— Эм, это нормально, что ты, как ребенок, хочешь, чтобы оба родителя были рядом, но в реальной жизни все так не работает. Одного желания мало. Сейчас нас с твоим отцом устраивают наши личные жизни. Но даже если что-то поменяется, это будет только наш выбор. А пока, пожалуйста, просто прими то, что есть. Я с Володей, а папа с Инессой. Не нужно хамить нам или им, тем более когда никто не давал повода вести себя невежливо.
— Но вы же не любите этих своих Володь и Инесс, — хлюпает носом.
Прижимаю голову дочери к себе, глажу ее по волосам.
— Иногда одной любви недостаточно, чтобы быть вместе. Любовь это прекрасно, но должно быть что-то еще. Уважение, забота, доверие и много-много всего.
— А как же в омут с головой? — поднимает на меня красные глаза.
— Это красиво звучит, но в реальной жизни живет недолго.
Например, три месяца. А потом еще за три забывается раз и навсегда.
Глава 23. Все, что было
Герман
Тринадцать лет назад
— Сын, соберись. Поднимайся!
Отец толкает меня в плечо, и я сажусь на диване.
Башка трещит, в висках пульсирует. Во рту сухо, язык прилипает к небу.
С трудом разлепляю глаза, и яркий солнечный свет тут же долбит в глаза. Задеваю ногой бутылку, она со звоном заваливается на бок. Из нее ничего не выливается, она пуста. Как и моя гребаная душа.
Отец поднимает бутылку и кривится.
— Полгода прошло, сын.
— Знаю я, бать… знаю…
А в душе пусто так же, как и в тот день, когда она выставила меня с вещами за порог.
