Автор
История о том, как прошлое не отпускает, а настоящее требует выбора. Между семьей, которую они построили, и чувствами, что остались живы после расставания. Бывшие супруги встречаются вновь, и дочь становится свидетельницей их неразрешённой любви.
Это так чудовищно неправильно и болезненно необходимо одновременно. Она — все лучшее, что у меня было.
Глава 24. Тринадцать лет прошло
Тамила
— Там-там, я стою возле твоей галереи, и только попробуй не выйти ко мне! Вызову вертолет и бронетехнику! Это ж надо так забить на подругу.
Тихонько смеюсь. С Веры станется реально вызвать кого-нибудь.
— Все-все, не кричи. Выхожу.
Сажусь в машину подруги, расцеловаю ее.
— Сто лет тебя не видела, аккурат с выставки того юного красавца, как там его?
— Всеволод Никольский. И он всего на каких-то три года младше тебя.
— Считай, вечность, — грустно вздыхает.
— Три года — вечность?
— Конечно! — фыркает и решительно подрезает мужчину на внедорожнике, посылает ему воздушный поцелуй: — Прости, родной, не с той ноги сегодня встала.
Мужик сразу же загорается, начинает махать рукой и просит остановиться. Вера у нас эффектная брюнетка. Глазищи, губищи и ноги от ушей. Но, увы, убежденная холостячка.
— Три года это знаешь, когда хорошо? Когда тебе тридцать, а ему тридцать три, но никак не наоборот. Наоборот — как-то неправильно выходит. Арифметический диссонанс, понимаешь ли.
— Откуда у тебя такие познания? — хмыкаю.
— Опыт, дедукция и насмотренность. Мужики вообще отстают в развитии, а когда это еще и обратный разбег в возрасте, то, считай, пропащее дело.
— Вот встретится тебе как-нибудь молодой и горячий, я посмотрю на тебя.
Вера тут же играет бровями:
— Так я ж не против молодого и горячего. Для здоровья и настроения. А вот для долгой жизни так себе. Считай, второй ребенок. Из-под мамкиного крыла вылетел — и сразу под мое? Увольте. У меня персонала, таких же детей, двадцать три человека. И это только те, которые на полноценном трудовом договоре. Куда мне еще одного ребенка?
Вера всегда такая. Шумная, многословная, активная. У нее батарейка вообще никогда, как мне кажется, не садится.
— Ты мне лучше расскажи, как в Париж съездила. Что там с Эмкой было?
— Они с Герой в небольшую аварию попали. Эми приложилась головой, но все обошлось, отделалась, считай, испугом.
— Ну и хорошо. И что вы делали эту неделю?
— Один день провели с Германом, но я поняла, что это, скажем так, опасно. Поэтому оставшиеся дни была или с Эми, или работала.
— А опасно почему? — косится на меня.
— Потому что есть риск вернуться в прошлое и снова оказаться там. Одинокой. Смотрящей со стороны на счастливую жизнь Титова.
— Подожди.
Вера паркуется, мы выходим на улицу и переходим дорогу в сторону парка.
