Автор
Отец девушки Тамилы просит сына отправить свою дочь Эмилию в Францию на недельный отдых для расширения ее культурных знаний и общения на новом языке, что заставляет молодого человека сомневаться во всем происходящем. В то время как он упорно твердит о важности путешествий, Герман, его бывший друг и теперь кумир матери Эмилии, смотрит на него как ни в чем не бывало....
Выбираем цветы с Верой, прикладываем их к стенам и так и эдак. Это только кажется, что все так просто и вообще как два пальца об асфальт. На деле же оттенков тысячи, а у каждого цветка свой тон.
— Все. Останавливаемся на этой линейке.
— Уверена? — спрашивает Вера.
— Я тебя сейчас грохну! — злюсь. — Уверена.
— Хороший выбор, — комментирует она. — Мне тоже кажется, что эти больше всего подходят и по качеству, и по цвету. По периметру мы поставим лампы с желтым свечением, и будет очень натурально.
— Отлично.
Оглядываюсь по сторонам. Персонал уже разошелся по домам.
— Что-то мы с тобой засиделись, — Вера собирает цветы, я помогаю ей.
— Этот выбор — самый нелюбимый момент в моем деле.
— Это потому что сейчас куча всего. Просто миллион атрибутов, вот и усложняется выбор.
Вера закрывает свой чемоданчик и спрашивает:
— Подвезти тебя домой?
— Нет, спасибо. Ты поезжай, а мне еще тут все запереть нужно.
— Позвони своему рыцарю — он примчится тут же! — играет бровями.
— Еще не поздно укоротить тебе язык!
Вера смывается, нагло смеясь надо мной, а я прохожу по помещению, убираю за собой, выключаю свет. Внизу, в основном зале, задерживаюсь, дотошно все рассматривая, проверяя, чтобы нигде ничего лишнего не осталось.
Ползаю на коленях под банкеткой, а когда выпрямляюсь и поднимаю голову, встречаюсь взглядом с Германом.
Он стоит в дверном проеме, брови подняты, на губах расплывается улыбка.
— Туда точно ничего не закатилось?
— Титов!
Он подходит ко мне, оставляет на губах сладкий поцелуй.
— Я скучал по тебе, — говорит хрипло.
— А я по тебе, — выдыхаю легко.
— Я принес кое-что, — протягивает мне бумажный стаканчик.
Я принимаю его, пью напиток через трубочку.
— Это какао? — округляю глаза.
— Да, — Герман кривится.
— С сахарным сиропом и ванилью?
— Да, прости господи, — его аж передергивает.
Я до сих пор помню, как он на дух не выносил какао, но ради меня почему-то мучался.
— Спасибо, Гер, — сжимаю губы, потому что иначе щеки от улыбки просто треснут по швам.
— Конечно, Тами, — целует меня сладкими губами. — Поехали домой, а? Там Эмилия заждалась нас.
— Поехали, — переплетаю наши пальцы и выхожу на улицу следом за Германом.
Ставлю стаканчик на подоконник и закрываю галерею. А когда беру его с подоконника, вспоминаю, как совсем недавно ровно на этом же месте стоял стаканчик из той же кондитерской.
