Автор
Отец девушки Тамилы просит сына отправить свою дочь Эмилию в Францию на недельный отдых для расширения ее культурных знаний и общения на новом языке, что заставляет молодого человека сомневаться во всем происходящем. В то время как он упорно твердит о важности путешествий, Герман, его бывший друг и теперь кумир матери Эмилии, смотрит на него как ни в чем не бывало....
— Это был ты? — спрашиваю Германа и поднимаю глаза. — Тогда, после выставки Вознесенского. Вот тут стоял точно такой же стакан. Это был ты?
Вместо ответа Герман кивает и устало улыбается.
— Но… почему?
— Может быть, потому, что я уже тогда хотел сказать, что до сих пор люблю тебя?
Глава 37. Аморальная личность Володя
Тамила
— А это что тут делает? — поднимаю с фуршетного стола футляр с очками.
— Ой, это мое, простите! — подбегает девочка-официантка. — Я их потеряла.
Как всегда, перед открытием выставки нервы шалят.
— Пожалуйста, аккуратнее. Никаких личных вещей. Тем более на столах, где стоят закуски.
— Простите еще раз, — девочка забирает очки и убегает.
Я подзываю помощницу:
— Валь, пройдись, посмотри, нет ли вокруг ничего лишнего. Не должно быть никаких посторонних предметов.
— Да, конечно, Тамила, сейчас все сделаю.
Она уходит, а я еще раз обхожу картины, смотрю, как на каждую из них падает свет, правильно ли акцентированы значимые мелочи.
Одними из первых прибывают мои родители.
— Это что за цветочный бум?! Мне аж не по себе, — мама испуганно округляет глаза.
"— Так и должно быть, — улыбаюсь ей. — Проходите, угощайтесь, вон там напитки и закуски. Поболтаем потом, хорошо?
— Мы, как всегда, ненадолго, дочка, — папа тепло улыбается.
— Хорошо, папуль.
После моих родителей поток гостей растет в геометрической прогрессии.
Я разговариваю с художницей, вместе мы даем интервью одному светскому журналу, затем я знакомлю ее с приглашенными. Приезжают родители Германа, кивком здороваются со мной и сразу же идут к моим родителям.
Я максимально вовлечена в процесс. Настолько, что даже не замечаю, как за моей спиной вырастает мужская тень. Я оборачиваюсь резко и смотрю настороженно.
— Володя? — спрашиваю тихо, не веря, что он тут.
— Привет, — мужчина вымученно улыбается.
Мы не виделись меньше недели, но Вова изменился. Сложно сказать, что именно в нем поменялось. Вроде все тот же. Может, похудел или задумчив сильнее обычного, а может, появились изменения во взгляде.
Володя привел себя в порядок: побрился, подстригся.
Ему часто не хватало времени на себя. В больничной суете между пациентом и прической он всегда выбирал первое.
— Мне не стоило приезжать, да? — усмехается невесело.
— Что? Нет-нет, все в порядке, — нервничая, смотрю по сторонам, но никому нет до нас дела.
— Ты прислала мне приглашение три недели назад, а я посчитал, что все равно могу воспользоваться им.
Да, я отправляю именные приглашения.
