Автор
В беде: Я приткнулся к стенке, прячась от тревожащей Натальи встречи. Врач приглашают обоих в центр репродукции — это будоражит, особенно когда жена ждет беременность. Атмосфера напряженности и ожидания кипела в воздухе.
– Рома очень хороший. Добрый. Он сразу принял Ваню. Помогал. С вами хотел познакомить.
– Ты пришла Рому защищать? – саркастично поинтересовалась. – Он велел или по доброте душевной?"
"– То, что между нами произошло, – и глазки в пол опустила, – это случайность. Она никогда больше не повторялась. Я не пыталась увести у вас мужа, Наташа.
Какая игра и артистичность! Вроде пришла Демьянова оправдывать, но и себя выгораживала мастерски. Я не такая, я жду трамвая.
– Простите его. Он без вас очень страдает.
– А ты откуда знаешь? Это он лично докладывал, когда вместе отдыхали? По-семейному, так сказать.
– Мы встречались исключительно ради Вани…
– Ты вешалась на моего мужа, – я подалась вперед. – Ноги перед ним раздвинула – это тоже ради Вани?
– Рома был не прочь, – уколола, на мгновение показав истинное лицо. Ушлая стерва. Но для Демьянова, естественно, покладистую овечку играла. Боже, неужели ему такие нравятся?!
– Это все?
– Простите меня! – жалостливо воскликнула. – Я просто хочу, чтобы у Вани все было хорошо.
– Тебя денег лишили?
Я Рому знала: он перфекционист, ответственный и совестливый. Не бросил бы ребенка. Деньги для него самое простое и самое меньшее. Для меня тоже далеко не главное. Он – главное. Рома. Мой муж. Его внимание. Нежность. Страсть. Любовь. Он это у нас забирал, когда к ним ездил.
– Разве я обкрадывала вас? Вы ни в чем не нуждались.
– Не все измеряется деньгами.
– Вы тоже мать! Вы должны понять меня!
– Я никому ничего не должна, – бросила и принялась за свое карпаччо. – Если это все, свободна.
– А ты характерная стерва, – неожиданно прошипела, растеряв налет неутешной мамочки. – Не думала, что Роме нравятся такие… – задумалась над чем-то.
– А ты безмозглую овцу для него играла? – иронично уточнила и демонстративно губки надула да глазками похлопала, пародируя ее. – Демьянов перерос дев в беде.
– Уверена? – снова надела маску невинной и обездоленной и схватила мой кофе.
– Ты больная! – воскликнула, когда она плеснула им на себя и зарыдала в голос. Через десять секунд я поняла, для кого представление.
– Какого черта здесь происходит? – хмуро прорычал Демьянов, оглядывая нас: и меня, и ее.
– Ромочка, прости! – вскочила Юля. – Я просто хотела извиниться перед твоей женой. Рассказать, какой ты хороший, а она набросились на меня.
