Автор
В беде: Я приткнулся к стенке, прячась от тревожащей Натальи встречи. Врач приглашают обоих в центр репродукции — это будоражит, особенно когда жена ждет беременность. Атмосфера напряженности и ожидания кипела в воздухе.
Дети выросли, разъехались, внуков нет, – снова заговорила мама. – Будет помогать. Она ладит с детьми. Переедет ко мне.
– Как здорово ты все придумала, – хлопнул в ладоши, и поймал грозный взгляд жены. Окей, держусь."
"– Ладно, кто и с кем разберемся. Сначала с Лазаревой, – я поднялся и посмотрел на мать. – Сейчас он может остаться у тебя и ты, мама, – особо выделил ее звание, – можешь подумать, готова ли ты к этому? Если передумаешь в течение следующих пятнадцати минут, скажи. Не надо себя «насиловать», – саркастично выделил последнее слово.
– Мне пятьдесят девять, – мать вздернула голову. – Я ко всему готова.
– Наташ, я отвезу вас?
Она кивнула и поднялась. Я за ней. Пока она собирает Еву, переговорю с Ваней.
– Котенок, – позвала Наташа, – пойдем одеваться. Домой нужно.
– Ну, мам!
– Никаких «ну, мам», пошли.
– Ваня, пока! Я пиеду есё и поиглаем!
– Пока!
Он улыбался. Загнанное выражение, которое запомнилось в нашу последнюю встречу, исчезло. Это был хороший признак. Я столько наворотил, да и не только я – взрослые в этот раз отличились знатно, – но меньше всего хотел, чтобы пострадали дети.
– Вань, ты сегодня останешься здесь, хорошо?
Он кивнул, но спросил:
– А мама?
Мама… Можно, нанять гору надзирателей, заставлять Юлю заботиться о нем, но из кукушки мать не сделать. Никак.
– Мама уехала. У нее дела.
У Вани снова появился тот самый взгляд. Обреченность. Не должно быть такого в чистых детских глазах. Я не хочу и не могу покрывать Лазареву, но как сказать, что он ей не нужен.
– Ты не бойся. Один не останешься. Мы ж братья, – улыбнулся слабо.
– А как мне тебя теперь называть?
– А как ты хочешь?
Он пожал плечами и задумался:
– Рома?
– Идет, – и ладонь подставил, чтобы пять дал.
– Рома, а почему ты мне больше не папа? – шепнул едва слышно. – Мама сказала, что я тебе просто не нужен. Что мешаю.
Мразь. Просто мразь. Похер, что обо мне сказала, но неужели сына совсем не жалко?
– Вань, так вышло, что я ошибся.
А твоя мать и наш отец – конченные твари. Но это вслух не сказал.
– Здорово! – ответил с робкой улыбкой.
– Как ты думаешь, понравится тебе здесь? – осмотрел комнату. – Мария Алексеевна присмотрит за тобой, а потом мы найдем тебе няню. Очень хорошую.
– Бабушка Маша… Бабушка Мария Алексеевна, – тут же поправился, – добрая.
