Автор
В беде: Я приткнулся к стенке, прячась от тревожащей Натальи встречи. Врач приглашают обоих в центр репродукции — это будоражит, особенно когда жена ждет беременность. Атмосфера напряженности и ожидания кипела в воздухе.
Юля подошла совсем близко, погладила меня по груди. Молчала, но так многозначительно… Потом обняла и в щеку поцеловала. Не по-родственному, слишком долго и влажно, а в глазах столько покорности и восхищения. Словно я рыцарь. Словно только я мог спасти ее…
– Тебе спасибо, – шепнула тихо, – что не отказал, – и к губам прильнула. Я инстинктивно прижал ее к себе. Податливое тело ударило по четким установкам и запретам, снося предохранители. Во мне смешались благодарность за исполнение мечты, эмоции от знакомства с сыном, ее уступчивость и воспоминания… Юля изогнулась так, чтобы к моим бедрам плотнее прижаться, затем рукою нырнула под пояс брюк.
Я подхватил Юлю под ягодицы и на широкий подоконник посадил. Рванул халат с плеча и сжал белую грудь. Она сама расстегнула ремень. Возбуждение затмило разум, и я совсем не думал о последствиях. Сдвинул полоску трусиков, погладил промежность – недостаточно мокрая, чтобы принять меня без боли.
Наверное, большинство мужчин объясняли неконтролируемый выброс тестостерона вне супружеской постели затмением и величайшей ошибкой. Я, увы, не стал исключением. Огромный косяк, но это осознал позже. Когда дурман рассеялся. А пока…
Резкие толчки, смешанные чувства, болезненное облегчение. Юля не ползла на меня, не стонала, молча давала брать себя все с тем же проникновенным выражением глаз.
Я осмотрел растрепанную, полуголую женщину, с которой только что изменил жене. Я изменил жене! Наташке своей! Блядь! Мой мобильный неожиданно ожил.
Еще сидим. Позвоню позже. Люблю
Написал сообщение, заправил рубашку, ремень застегнул.
– Юля, – я повернулся, – не знаю, что на меня нашло. Извини.
Сейчас нужно просить прощение совсем у другой женщины, но для меня немыслимо даже мысль допустить, что это выплывет.
– Я никому не скажу, Рома, – Юля поднялась, запахнула полы халата, выглядела так, словно бы ничего не произошло только что.
