Автор
В беде: Я приткнулся к стенке, прячась от тревожащей Натальи встречи. Врач приглашают обоих в центр репродукции — это будоражит, особенно когда жена ждет беременность. Атмосфера напряженности и ожидания кипела в воздухе.
Неужели это единственное, чем он мог меня обидеть?! За тобой, Демьянов, грехи похуже водились! Но то, что нянчил сына, пока наша маленькая дочь болела, запомню. Теперь знаю, как мой муж расставляет приоритеты.
– Нет, этим ты меня не обидел. Да и как бы ты приехал? Ты ведь летел из Питера. Еще и работу из-за нас бросить пришлось, – мой голос так сочился горьким медом сдобренный плохо скрываемым сарказмом.
– Это все мелочи, Наташ…"
"Ну, конечно! Одной мелочи примерно шесть. Второй лет тридцать. А мы с Евой кто? «Большести»? Что-то не похоже.
– Пойдем, Ева.
– Ну мам! – принялась показательно страдать.
– Зубы!
– Ну, пап! – к отцу под бочок залезла.
– Слушайся маму, солнышко, – поцеловал ее в русые кудри, но смотрел на меня. Я тоже.
В понедельник нас выписали. Рома хотел остаться, но я настояла, чтобы поехал на работу. Мы с Евой вошли в дом. Я раздела ее, пообещав приготовить любимые макароны-зверушки.
– Поиграй сама, котик, а я сварю.
Она ловко взлетела на второй этаж и юркнула в детскую, а я скинула пальто и подошла к широкому окну, открывавшему шикарный вид на стройные ряды могучих сосен, венчавших конец нашего участка.
– Какая мерзость! – порывисто смахнула слезы. Я больше не чувствовала себя в безопасности. В том самом домике. Все испоганено, грязью облито, ложью пропитано.
Я прошла в гостиную и сняла несколько фотографий со стены, отнесла в кладовую поднос с крупными белоснежными свечами с ароматом жасмина и сандала, частенько создававшие нам романтичное настроение. Не знаю зачем, просто не хочу больше.
