— Нет, — выдавливаю я.
Роман не спорит. Мы оба знаем, что мое «нет» больше не решает ничего.
Издалека доносится рев вездеходов.
Даже не знаю, что хуже: остаться наедине с Романом или узнать, что кроме нас здесь будет куча мужиков.
Начинаю мелко, как собака в февральскую ночь, дрожать, когда к крыльцу подкатывают четыре вездехода. Мужики в дорогих спортивных костюмах со смехом спешиваются. На одном военная форма. С крайнего вездехода стаскивают тушу косули с остекленевшими глазами и сбрасывают на крыльцо.
Открывается дверь, запуская туман и холод.
— Вот и девочка! — ржет главарь в камуфляже, вразвалочку приближаясь ко мне. Он и так здоровый, массы прибавляет одежда. — Молодец, Роман! Не ожидал, что привезешь жену Горского!
Он берет меня за подбородок, чтобы рассмотреть лицо.
Огромный, опасный и насмешливый, он знает о своем превосходстве и наслаждается этим. Дергаюсь, заметив кровь у него под ногтями.
— Рад, что ты оценил, — говорит Роман. — А теперь убери руки.
Он смеется, но отпускает подбородок.
Пытаюсь не ежится, но чувствую себя обреченной. Словно уже лежу в могиле и сверху меня закидывают землей. Шансы еще были, когда мы были одни. Но теперь… У меня нет этих шансов.
Манера держаться и тон мужика в камуфляже все объясняет: он ничуть не ниже статусом, чем Роман. И его не боится.
— Жену Горского себе берешь? Мне он тоже должен, Ром. Эй, скажи истопщику топить баню! — орет он. — На всех! Попаримся после охоты и вели зажарить косулю!
— Оставь нас, — бросает Роман.
Тот отвечает смехом, но уходит.
Расталкивает остальных на пороге. Они все пришли на меня посмотреть — на пленную жену Горского. Эти мужские липкие взгляды в гнетущей тишине — это ужас.
— Не бойся, — он замечает слезы в глазах. — Тебя он не тронет.
Эти движения вразвалочку. Холодные, пустые глаза и самое главное — смех. Перевожу взгляд за окно: мужик в камуфляже достает здоровенный нож, чтобы освежевать тушу и всаживает острие в шею животного натренированным движением.
Этот человек может тронуть, кого захочет.
А может кто-то из них звонил с яхты Яну? Не обязательно это был Роман, раз голос все равно пропускали через синтезатор речи, чтобы изменить… И какая уже разница.
Я посреди сраного леса неизвестно где.
Моя единственная надежда — Ян. Если он захочет меня спасти.
— Если хочешь я провожу тебя наверх.
— Вечером ужин и баня.
— Я не пойду с вами в баню! Ты что, издеваешься?
— Туда пойду я. А тебе лучше быть рядом, это безопаснее. Согласна?
Киваю, глотая злые слезы.