Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
В ответ, я пишу Петру, что выбью ему прибавку, как особо ценному сотруднику. Он скупо благодарит, видимо считает, что я шучу.
Целый день готовлю. Мне кажется, что он проснётся голодный. Отец всегда с похмелья любил поесть. Мама кормила его, и поругивала за несдержанность, а он только уплетал, и благодарил Бога за жену.
Вот и мне кажется такая же картина. Когда мы жили вместе, он любил, когда я готовлю, ему нравилось всё. И я вдохновлённая успехом, всегда старалась его удивить чем-то вкусненьким. И даже если блюдо в итоге не получалось, Стеф всё равно хвалил меня.
Время перевалило за пять вечера. Я сидела на кухне, залипая в книге Зарецкого, когда в коридоре послышался шорох.
— Сразу видно протрезвел, приоделся, — усмехаюсь я, когда он заходит на кухню, завернувшись в одеяло.
— Блядь, — только и констатирует хрипло, мотая пальцем по дисплею, просматривая, наверное, миллион пропущенных вызовов, и сообщений.
— Тебе придётся Петру, поднять зарплату, — убираю я книгу, и наливаю стакан воды, подаю ему. Он жадно пьёт, так что даже проливает.
— Я бы ещё и премию выписала! — промакивая капли воды на его груди, концом свисающего одеяла. Он ощутимо, вздрагивает от моих прикосновений, и переводит хмурый взгляд на меня.
"— Это почему это? — хрипит Стеф.
— Он прикрыл тебя сегодня, для всех ты в головном офисе, в Москве, куда тебя срочно вызвали, а не невменяемый валяешься у своей подчинённой, которую втихаря трахаешь, — выдаю я со вздохом, — трахаешь и ненавидишь.
Он выдерживает мой красноречивый взгляд.
— Ты преувеличиваешь, Роза, — наконец произносит он. Хотя по глазам вижу, нет, не преувеличиваю, даже сейчас там скользнуло призрение.
