Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
— Нет, Стёп, я не преувеличиваю, из всего, что ты мне вчера наговорил, если ты конечно помнишь…
— Я всё помню, — перебивает он.
— Может нам стоит поговорить уже, наконец, — предлагаю я, всё так же стою рядом, изучаю его реакцию.
— Не о чем, — бросает он.
— Считаешь?
— Уверен, все приоритеты, расставлены, давно, — чеканит.
— Давно она у тебя? — спрашиваю и провожу пальцами по тату.
— Не очень, — отстраняется, — шесть лет, — добавляет тише.
— Когда набил?
— Когда ещё верил тебе, — бросает, и уходит молча, в ванную, оставляя у порога одеяло, и меня растерянную, и разбитую его холодностью.
Я всё так же сижу на кухне, когда он выходит. Коротко бросает на меня взгляд, и проходит в комнату. И уже через пару мгновений, выходит, одетый, хоть и помятый.
— Прости, этого больше не повториться, — бросает и уходи в прихожую.
— А знаешь, что, — иду следом, — вот действительно больше ничего не повториться, ничего!
— Я понял, — бурчит обуваясь.
— Пошел ты! — выхожу из себя. — Хотел отомстить, отомстил.
— Ты считаешь, что шесть лет, это такой большой срок, чтобы можно было простить предательство? — повышает он голос.
— Я считаю, что, хотя бы, ради всего того прекрасного, что у нас с тобой было, ты бы мог наконец выслушать меня! Понять! Не вести себя как шизофреник!
— Понять! — хватается за слово, потом стягивает с вешалки моё пальто, и неловко пялит его на меня. — Пошли!
— Куда? — упираюсь я.
— Увидишь, — тащит меня за собой, не смотря даже на то, что я в тапочках. Еле успеваю закрыть квартиру. Мы спускаемся вниз. Он подводит меня к своей машине, грубо заталкивает в неё, садится рядом.
— Мы что поедем куда-то? Стеф, но ты, же пил!
— Плевать! — бросает он и выруливает со двора.
— Куда мы? — я уже не на шутку испугалась.
— Поможешь мне понять тебя, — зло бросает он. И мы мчимся в потоке машин. Я пытаюсь разговорить его, но он молчит, смотрит на дорогу, и мчит вперёд.
— Где мы, Стеф? — нервно оглядываю высокий забор.
— Дома, — бросает, и давит на сигнал, долго и нервно. Так что весь посёлок оглашает этот резкий звук.
Над воротами загорается свет, и они оживают, разъезжаются.
