Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
— Да, я его построил для нас, — отвечает Стеф, и голос его звучит как-то безжизненно, — подарок на свадьбу. Тебе.
Я разворачиваюсь.
— Зачем сейчас привёз сюда? — упираю в него тяжёлый взгляд.
— Хотел чтобы ты поняла, что никакие твои слова не отменят, того что ты сделала, — он подходит ближе, — вот этого больше нет, — склоняется, и я чувствую себя не уютно, впервые в жизни боюсь его, — нашего дома, нашей семьи, нашей с тобой жизни, нет больше! Что мне твои слова, твои сожаления! Ты мне жизнь разрушила! Разбила на куски! — он уже рычит, вдавливая меня в столешницу, но я упрямо не отвожу взгляда, от его пылающего взора.
Провожу ладошкой по впалой, колючей щеке, разглаживаю морщины, пытаюсь усмирить его гнев.
— Мне так жаль! — тихо говорю ему. — Каждый день я сожалею, что потеряла тебя! Каждый день я маюсь от стыда за ту боль, что причинила тебе!
Он сглатывает, и прикрывает глаза, словно разъяренный лев, пытающийся не сожрать глупую антилопу, что осмелилась, положит свою голову ему в пасть.
— Прости меня, — шепчу дрогнувшим голосом, и чувствую, как шипит глаза, и по щекам струится влага, — прости, Стеф! Твоя боль не выносима для меня!
Он снова открывает глаза, и я отшатываюсь.
— Как ты могла, Роза, — глухо вырывается у него, и он сжимает мои предплечья, — зачем так жестоко?
— Потому что ты обидел меня, и я не совладала с этой обидой. Хотелось сделать тебе больно, пронзить твоё сердце глубже.
— У тебя вышло, — грустно усмехается он, — твои шипы до сих пор там, и сердце моё до сих пор кровоточит!
— Я знаю это! Я вижу, как тебе тяжело, поэтому просто прости меня! Без всяких объяснений.
— Возьми меня, так как ты хочешь, — дрожу в его руках, — в последний раз! А потом отпусти, и забудь!
И Стеф подхватывает меня на руки, безмолвно соглашаясь на все условия. Несёт куда-то, не разбираю. Просто прижимаюсь к широкой груди, в последний раз.
Отпускает. Мы оказываемся в темноте.
— Где мы? — спрашиваю я, не разжимая рук.
