Автор
Марина передает подарок сыну от первой жены, и чувства противоречатся: любовь к семье и желание оставить малыша в покое. Атмосфера книги "Бывшие" полна тайны и дихотомий — между предательством и прощанием, правдой и молчанием.
Марина, зараза такая, все-таки расстегнула свой спальник и накрыла нас обоих им как одеялом.
Видимо, ночью наши тела поменяли положение, потому что сейчас я лежу на спине, а Марина практически полностью на мне.
Я слышу ее размеренное дыхание, маленькие кулачки лежат на моей груди, ресницы подрагивают во время сна.
Мои руки оплетают ее талию, даже во сне я крепко прижимаю ее к себе.
Ночью резинка слетела с ее волос, и теперь они волной лежат на нас.
Не удержавшись, протягиваю руку и сначала провожу по ним.
Красивые. Цвет изменился, стал темнее. Да и длина — видимо, Марина практически не стригла волосы за эти годы, в них сейчас можно затеряться.
Беру в руки прядку, подношу к носу, вдыхаю аромат, потом так же аккуратно, чтобы не разбудить, убираю пряди с лица.
Марина смешно морщится, когда волосы касаются носа, а я не могу сдержать улыбки.
Какая же она все-таки красивая. И тогда была красивая, но сейчас совсем другая. Без маски из макияжа, укладки. Вот такая, естественная, она мне нравится еще больше.
В груди ворочается что-то большое, отчего даже сложно вздохнуть полной грудью.
Как же я мог так облажаться?
Как мог быть так слеп? Глух? Бездумен?
Но мысли мои вьются назойливой мухой: а хорошо, что она уехала от тебя. Зато посмотри, какая она стала. Счастливая. Другая. Будто настоящая.
А с тобой она не была настоящей. Ты не позволил. Ты диктовал условия. Поставил ее на шахматную доску в определенную позицию и сказал, что она может ходить только так.
Зато здесь у нее нет никаких рамок и правил.
Распустила крылья, взлетела.
И сейчас самое главное — эти самые крылья не обломать. Пусть летит еще выше."
"Костяшкой пальца провожу по ее виску, скуле, двигаюсь вниз, к пухлым ото сна губам.
Сердце в груди принимается колбаситься в полную силу. Не удержавшись, подаюсь к Марине и провожу губами по щеке и выше, к линии роста волос.
Марина начинает шевелиться.
Распахивает глаза и несколько секунд пытается навести фокус, а потом отталкивается от моей груди и проводит по нашим телам взглядом, недовольно поджимает губы.
Наши взгляды встречаются. Вижу, что она подготовила гневную тираду на тему того, что я «распускаю руки», и все в таком духе. Так что решаю опередить ее.
У меня тоже к ней имеются претензии.
— Марин, вот скажи, что ты творишь?
— Я-а? — ее брови ползут вверх.
— Ты. Зачем из спальника вылезла?
Она двигается, и я нехотя размыкаю руки, выпуская ее.
