Автор
В здании молчат часы, но в уборной парил неумолчный бурлак разгульных страстей. Арина замедляет шаг, прислушиваясь к тихому шепоту женских стоны и тихим ударениям земли под ногами. Озноб пробирает спиной - знак того, что кто-то сейчас действует слишком близко. Звонкий шлепок заставляет неожиданно вздрогнуть, будто выстрел в ухо, и она понимает, что преграда исчезла — теперь ее личная тайна может быть нарушена....
Веником наспех сгребаю крепежи, раздраженно закидывая их обратно в банку. Ставлю на подоконник. Поднимаю панели, прислоняя их обратно в угол. Вновь раскладываю обувь. И на улицу из тамбура выхожу уже злой как черт.
– Мам. Ну я только позавчера разгреб предбанник! Опять все завалено!
– Сыночек, не злись, – разгибая спину, оборачивается мама, переставая сгребать в кучу пожелтевшие опавшие листья. От усталости она одной рукой опирается о грабли, другой – массирует поясницу. – Анютка засунула куда-то брызгалку от комаров.
Я тяжело выдыхаю:
– А на место все убрать? Бардак!
– Аня из школы вернётся и все сложит. Мы договорились.
Эмоции быстро отпускают. По башке я отхватил, конечно, неслабо.
Недовольно оборачиваюсь на новое крыльцо. Старое все перекосилось, местами прогнило, я давно хотел им как следует заняться, попросить ребят помочь. Но со временем как-то не складывалось, да и материалы я так и не закупил вовремя. В итоге вместе с отцом переделал лестницу, заняв инструменты и убив на это несколько свободных вечеров.
Сестра еще не вернулась из школы, по понедельникам она приходит позже обычного: у нее дополнительные занятия.
– А ты что так рано-то, сыночек?
Мама со вздохом устало поправляет повязку на волосах: с утра на ногах, уставшая, бледная.
– На заводе со светом перебои. Генератор чудит. Распределитель полетел. Я предупредил, что поеду домой, если понадоблюсь – позвонят. Бросай грабли, я поем и соберу листья, иди отдохни хоть немного, – убеждаю я мать, отмахиваясь от приставучего, черного как смерть Вулкана.
