Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
— Мне? А от кого?
— От меня, — весело доносится из дверей лифта голос Маши. — Капучино за то, что были вчера так ко мне добры и поддержали. И за то, что позвонили с радостной новостью.
— Римма Марковна. Покажите стажерке рабочее место и сообщите о деталях планерки. Меня пока не беспокоить. — С этими словами разворачиваюсь и ухожу.
— Пойдем, моя хорошая, — слышу по пути к кабинету. — Сидеть будешь в общем зале, где все риэлторы. Место под номером восемь.
— Восемь — мое счастливое число. Это ведь лемниската — знак бесконечности.
— Ничего про нее не нужно знать, кроме того, что она начинается в двенадцать. Тимур Андреевич мог бы и сам это сказать. Не рассыпался бы.
Я со вздохом толкаю дверь кабинета. Все же зря я дал слабину и устроил Римму Марковну к себе. Чую, попортит она мне крови с Машей Станиславовной в дуэте.
Плюхнувшись в кресло, наконец, сдираю очки. Виски в тех местах, где их коснулась Маша, до сих пор покалывает. Не могу себе до конца объяснить, чем она меня так раздражает.
К счастью, если не сегодня, то завтра она поймет, что торговля недвижимостью — занятие не для нее, и исчезнет вместе с гелендвагеном, взятым у деда.
Подумав об этом, я машинально накрываю ладонью ширинку. Если дрочить пару лет я был готов, то лишаться любимого прибора — ни в коем разе.
Американо от Маши так и стоит на столе нетронутым. Хочу его выкинуть, но потом понимаю, что Римма Марковна о моей просьбе и думать забыла, и подношу стакан к губам."
"Американо оказывается именно таким, как я люблю. В меру крепким, в меру сладким. Удивительно, что Маша помнит. Раньше я всегда просил добавить сахар прямо в напиток, потому что терпеть не мог рвать эти дурацкие пакетики.
