Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
— Добрый день, Эдуард, — говорю я тоном психолога, работающего с суицидниками. — Вас беспокоит руководитель агентства недвижимости «Эллада». Я звоню, чтобы принести свои личные извинения за то, что…
— Что мне твои извинения? — лает говнюк, не дав договорить. И сразу на «ты» переходит, что тоже несказанно бесит.
— Звоню, чтобы принести свои личные извинения и сообщить, что дело взято под мой личный контроль, — терпеливо повторяю я. — Так же хотел бы предложить встретиться. Вероятнее всего, нам придется обратиться в полицию…
— К ментам я тащиться не собираюсь.
— Но ведь решение этой проблемы и в ваших интересах тоже. Допустим, не станет моего агентства. Дальше что? Этот факт вряд ли компенсирует причиненный вам материальный ущерб. Поэтому все же предлагаю встретиться лично и обсудить детали дальнейших действий. Много времени я у вас не отниму.
— Давай сейчас тогда, — недовольно буркает Пиздюк Аркадьевич через паузу.
— Вам удобно будет подъехать в офис или встретиться где-нибудь еще? — осведомляюсь я, мысленно недоумевая, что имея все шансы проебать столь огромные деньги, он преспокойно едет трескать мясо. Возможно, потому что деньги не его, папины.
— Давай сам подъеду. Бабка в приемной пусть кофе мне сделает, а то я после вчерашней тусы вообще не спал.
— Без проблем. Сделаем, конечно.
— Я, конечно, поржал, когда ее увидел, — не затыкается малахольный.
Когда в трубке, наконец, раздаются гудки, я несколько раз луплю телефоном об стол, представляя, что это башка Эдика. Из ушей валит пар. С таким мудаком мне давно не доводилось общаться.
— Ваш кофе, Тимур Андреевич, — язвительно шипит вошедшая Римма Марковна, ставя передо мной чашку.
После идиотской шутки пиздюка раздражение на нее как ветром сдуло.
— Бабуль, извини меня, ладно? Просто я сам на нервах весь.
И это она еще не знает, что Марианна беременна. Если это окажется правдой — ее все девять месяцев будет не заткнуть.
— Да я уж вижу. Как с цепи сорвался, — ворчит Римма Марковна. — Вот так, растишь их, растишь, а они потом на тебя рявкают.
— Сделай еще один кофе, пожалуйста, — скрипнув зубами, прошу я. — Сейчас наш пострадавший приедет.
