Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
"
"— Ой! Я и забыла, что мы в Эмиратах находимся! — смеется Маша и в следующую секунду вываливает то же самое сначала на английском, а потом на арабском.
Я обреченно жмурюсь. А вечер так прекрасно начинался. Интересно, моя страховая покроет услуги местной стоматологии?
А дальше происходит удивительное. Араб отвечает ей что-то на своем, а Маша, состроив сочувственную гримасу, гладит его по плечу. Потом они в течение нескольких минут переговариваются, оставив очередь на входе возмущенно вздыхать.
— У бедного Асада печеночный холестаз, — поясняет Маша, когда мы, наконец, оказываемся в караоке-зале. — И ему никак не могут его вылечить. Я порекомендовала ему несколько дыхательных упражнений и гомеопатические препараты. В свои двадцать два он так мучается.
— Ему двадцать два? — ошарашенно переспрашиваю я. — Я думал, лет тридцать пять.
— И четверо детей. Ой, а можно мне апельсиновый фреш! — Маша хватает за брючину проходящего официанта. — Пусть цитрусовые здесь горчат, но от них очень весело.
Я начинаю сомневаться, что на вилле Рашида ей достался сок, а не отвертка, но деликатно молчу. Не хочу спугнуть настроение этого вечера.
Не дожидаясь, пока нам принесут заказ, Маша уносится к ведущему и возвращается донельзя довольная и с микрофоном в руках.
— Я буду петь пять песен подряд! — радостно сообщает она. — Не могу долго ждать!
Давясь смехом, я оглядываю присутствующих. Они еще понятия не имеют, какое испытание их ждет.
С первыми аккордами махрового хита начала двухтысячных Маша встает. Взгляды мужиков из-за соседнего стола моментально впиваются в нее, раздаются похабные смешки. Кажется, перспектива подраться все же не обойдет меня стороной. Но если заручиться поддержкой нового Машиного пациента, благоприятный исход гарантирован.
На публику Маша фальшивит даже старательнее, чем делает это одна в машине. К середине второй песни лица в зале перекошены у всех без исключения.
— Как будто кошке соски выкрутили, — нарочито громко говорит один из тех, кто еще недавно облизывал глазами Машину задницу. Увы, наш соотечественник.
Сжав кулаки, я оборачиваюсь.
— А ты из жюри в шоу «Голос»? Хотя вряд ли. Твой пердак в кресло не влезет.
— Это ты мне? — рявкает тот, ободренный шепотками своих дружков.
