Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
А кока-кола простимулирует мощнейший выброс инсулина в кровь, что губительно скажется…
Накрыв ладонью ее рот, я качаю головой:
— Т-с-с. Я буду проживать мой счастливый день так, как я хочу, и плевать, как там себя будет чувствовать моя поджелудочная. Она знавала времена и похуже.
Убедившись, что Маша приняла мои слова к сведению, я убираю руку.
— А знаешь, что бы я съела?
— Что-нибудь глубоко безглютеновое?
— Наоборот. — Маша начинает мечтательно улыбаться. — Я бы хотела чебурек. Жирный-прежирный. Чтобы после него пальцы блестели.
— Секс с таким некошерным типом, как я, пошел тебе на пользу. Ну, раз такое дело, поднимайся. — Преодолев легкое головокружение, я сажусь. — Выйдем в разведку и найдем тебе самый жирный, самый сочный чебурек.
— А еще знаешь, чего хочется? — начинает тараторить Маша, входя в раж. —Бекона. Жареного, с хрустящей корочкой по краям.
— Женщина, хватит меня заводить. — Я прикрываю рукой жирафа. — Еще один стояк и гипогликемическая кома мне гарантирована.
— Хорошо, не буду.
Если до этого момента я хоть как-то мог ворочать языком, то теперь он намертво прилипает к небу. Все, что я могу — это таращиться на расхаживающую по комнате Машу и слушать свое грохочущее сердцебиение.
— Это шутка! — с милой улыбкой заявляет она, демонстрируя мне выключенный экран.
Брак с Машей безусловно прекрасная идея с учетом отсутствующих у меня амбиций дожить до преклонных лет. Ее великолепное чувство юмора уже дважды чуть не заставило меня обделаться, так что имеются все шансы к тридцати скопытиться от инфаркта.
— Немного. — Язык со скрипом отклеивается от неба, заставив меня экстренно устремиться к минибару в поисках какой угодно жидкости.
— Тогда я пойду к себе в номер, чтоб принять душ и переодеться. — Запахнув одеяло поплотнее, Маша берется за дверную ручку.
— Ты так пойдешь? — Жадно припав к банке ледяной колы, я оглядываю ее ног до головы.
— Ага, — радостно кивает она. — Давно хотела это сделать. У нас в Америке это называется Walk of shame, то есть путь позора.
— Понял, — говорю я, хотя на деле не понял ни хрена.
— Мне нужно на сборы около получаса. Надеюсь, по пути в номер я встречу кого-нибудь, кто осуждающе на меня посмотрит. — Маша застенчиво улыбается.
