Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
— Но даже если бы и так, кто сказал, что я против?
Глаза брата вспыхивают неверием и негодованием.
— Ты на солнце перегрелась, что ли, малышок? Ты же Леджер и достойна самого лучшего. Точно не парня на одну ночь.
Обычно в наших разговорах именно я сглаживаю углы, но сегодня что-то идет не так. Хочется непременно настоять на своем.
— А кому решать, кто достоин меня, а кто нет? Тебе?
— Маш, я тебя не узнаю, — Максим смотрит на меня с удивлением и укором. — С уверенностью заявляю, что твой шеф мне не нравится.
— Ты чего кипишишь, Максимушка? — раздается на заднем фоне ворчливый голос деда. — Думаешь, Игорь Жданов свою внучку абы с кем к арабам отправил? Карлсон в курсе, что без пропеллера останется, если вздумает не туда его пристроить. К тому же у него на родине дюже ревнивая фрекен Бок осталась.
Мне хочется возразить, что Тимур с Марианной расстались, но шестое чувство подсказывает этого не делать.
— Я всего лишь пытаюсь ей донести, что она женщина и должна относиться к себе с уважением, — уже более спокойно произносит Макс.
— Поэтому Ника за тебя с арбузом под платьем выходила? Ты так ее сильно уважал, что в каждый обеденный перерыв на своем столе как первоклассник глобус вертел?
Максим недовольно кривится.
— Это другое.
— Другое, конечно. Свой член роднее чужих причиндал. А ты чего разулыбалась, барыга элитная? — Насупленные брови деда появляются в кадре. — Почему в номере прохлаждаешься, когда солнце высоко? И что там с Рашидом у вас приключилось, ответь-ка? Его переводчик мне все мозги набекрень свернул, пока на вас с Карлсоном жаловаться пытался.
Ошарашенная вероломством взрослого респектабельного человека, я на пару минут теряю дар речи. Как же тонко Тимур чувствует людей! Ему ведь Рашид сразу не понравился.
— Это неправда. Я пила только сок. И раз уж зашла речь о приставаниях, то это Рашид ибн Мохаммед грубо со мной флиртовал, несмотря на то, что у него есть две жены и пятеро детей.
Лицо деда багровеет, и он решительно отодвигает от экрана возмущенного Максима.
— Этот копченый арабский огрызок пытался подкатить к моей внучке? После того, как я доверил ему быть посредником в сделке?
Я киваю.
— Да. Не хотела тебе говорить. Он назвал меня желанной женщиной и предложил стать его третьей женой."
"— Вот сколько нефти им не дай, обезьяны все равно останутся обезьянами, —раздраженно бормочет дед.
