Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
Если возбуждены,незамедлительно приступаем к делу, тогда как женщинам непременно требуется усложнить задачу.
— Так и я вам не Карлсон! — раздраженно рявкаю я, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Ох… — Машины глаза распахиваются, а зрачки заполоняют собой радужку. — Это так сексуально, Тимур… Я так тебя хочу…
Ладно, готов признать, что в этой болтовне что-то есть, раз уж она действует на женщин, как виагра.
Расправившись со своими джинсами, я переключаюсь на брюки Маши. Как только они падают на вылизанный до блеска туалетный пол, стискиваю ее круглые ягодицы, примеряясь, как лучше организовать соитие.
— Придется заткнуть тебе рот, чтобы сюда не сбежались посетители, пока я буду тебя трахать, — предупредительно рычу я ей в ухо, полагая, что эта фраза произведет гораздо больше впечатления, чем жалкое «Я вам не Карлсон».
Однако что-то идет не так.
Вместо того, чтобы испытать прилив возбуждения, Маша упирается ладонями мне в грудь и морщится.
— Что случилось? — Я растерянно перевожу взгляд с нее на шлагбаум, оттягивающий мне трусы.
— Не знаю… — кряхтит она. — В животе почему-то так сильно свело. Кажется, это из-за чебурека.
Накрытый разочарованием размером с Бурдж-Халиф, я беззвучно стону. Выложил свой месячный заработок за чебурек, который впоследствии обломал мне секс. Жирафа всего-то пару раз надо было по голове потрепать и все — начал бы харкаться.
— Слишком жирный, наверное, — бормочу я, рывком натягивая на себя брюки.
Только ее несчастное лицо останавливает меня от того, чтобы не упомянуть еще и соленые огурцы, которыми Маша, по ее же собственным словам, могла весь это набор безнаказанно полирнуть. Для человека, во второй раз за сутки испытывающего проблемы с пищеварением, она слишком самонадеянна.
Присев на корточки, я одну за другой вдеваю ее ступни в брючины, приглаживаю волосы как ребенку и принимаюсь застегивать рубашку. Маша все это время безучастно грустит, сидя на крышке унитаза.
— Тимур, выйди, пожалуйста. Скорее.
Поняв, что медлить не стоит, я задергиваю молнию на ширинке и выскакиваю за дверь."
"— Занято там, — буркаю я, ловя недоуменный взгляд араба, ожидающего своей очереди. — Человеку плохо. Вроде богатый у вас регион, а готовить нормально ни хера не научились.
