Автор
Кухня пахнет свежим мясом и засыпанным кориандром, наполняя ароматами нового дня. Суп с телятиной остывает на сковороде, готовясь стать частью обеда, который муж несомненно отведает. Отсутствие внимания к приготовлению еды говорит о разлуке и усталости, ощущаемой даже в простом домашнем ритме....
Замираю, когда дохожу по поясницы, а затем, подцепив его кончиками пальцев, медленно тяну вниз.
Маша не шевелится. Но дышит часто, будто задыхается.
Волнуется. Волнуется моя девочка. И ведь успокоить себя не даст.
Освобождаю ее плечи, одну за другой, руки, и спускаю платье по ногам.
То, что я вижу в следующее мгновение, ощущается хлесткой пощечиной по лицу.
Она без белья. Без нижней его части.
Наотмашь ударила. По самому больному. О той переписке напомнила.
Зажмурившись, проталкиваю в горло порцию горечи.
— Уснул? — проникает в сознание ее далекий голос.
— Зачем ты так, Маш?..
— Как?.. Разве тебя это не возбуждает? — спрашивает тихо, — меня очень.
Красиво изогнувшись в пояснице, опирается двумя руками в стену.
— Сделай мне приятно, Руслан.
В паху невыносимо болит, а в груди дыра сквозная. Не простит, не сможет. Прислонившись лбом к ее макушке, зажмуриваюсь.
Маша легко дергает головой, словно пытаясь избавиться от контакта со мной, но я отчаянно стискиваю ее в объятиях. Целую висок и веду губами по щеке.
Если секс, это все, что жена способна мне предложить, я возьму сполна, выпью до капли.
— Руслан…
— Ты просила сделать приятно.
Прохожусь кончиками пальцев по обнаженным плечам, скольжу ладонями по рукам, чувствуя, как по нежной коже рассыпаются мурашки. Перескакивают на меня и усеивают все тело.
Осевший на рецепторах ее запах запускает механизмы на уровне инстинктов. Гипервентиляцию легких и бешеный сердечный ритм. Бедра сами дергаются к ее круглой попке.
Маша не сдерживает стона.
Поднимаю руки к ее груди, прихватываю соски через тонкое кружево. Вздрагивает.
— Нравится?
Закусив нижнюю губу, молчит. Нравится. Чувствую ее наслаждение каждой порой, слышу тихие стоны, вижу, как дрожат ее ресницы.
Из горла рвутся признания, но сам себя затыкаю. Маша играет в жестокую игру — правила я принял. Злит, провоцирует, пытаясь смешать наши отношения с грязью.
За ней чувств не видно, да, любимая?..
Подцепив пальцами чашечки лифчика, тяну их вниз и оголяю грудь.
— Боже… — слетает с ее губ.
— Приятно?
Не отвечает. Моя вредная сучка. Пошлая сладкая девочка.
Ущипнув соски, спускаюсь руками ниже. Пробегаюсь пальцами по ребрам и касаюсь ими низа живота. Ее эрогенная зона.
— Ммм… — упирается лбом в стену и прогибается в пояснице.
— Нравится?..
— Хватит! Ты знаешь…
Довольно скалюсь. Знаю, родная, как никто другой.
