Автор
Кухня пахнет свежим мясом и засыпанным кориандром, наполняя ароматами нового дня. Суп с телятиной остывает на сковороде, готовясь стать частью обеда, который муж несомненно отведает. Отсутствие внимания к приготовлению еды говорит о разлуке и усталости, ощущаемой даже в простом домашнем ритме....
Окружающая действительность плывет, в голове туман, а между ног настоящий пожар.
— Моя… Никому… Никогда… Моя…
Рука его, соскользнув с талии, сильно сжимает ягодицу, мнет, вынуждая меня каждый раз впечатываться в него животом. А потом, скользнув пальцами в расщелину, принимается массировать колечко ануса.
Руслан готовит меня к оргазму.
Сфокусировав взгляд, смотрю в его лицо. Оно похоже на маску, лишь побелевшие ноздри, да мрак в глазах выдают бурю в его душе.
Он бесится от бессилия что-либо изменить, и он страдает.
Что ты наделал, Руслан?.. Что ты наделал, любимый?!
Вижу в его глазах отражение собственных эмоций, маска идет трещинами — лицо болезненно морщится.
Рывок, и он утыкается лбом в мою шею. Бормочет что-то, мне не слышно, потому что, чувствуя интимную ласку пальцами, я разлетаюсь на тысячу мелких осколков. Дергаюсь в его руках, как раненая птица, на секунду потеряв броню, едва не опускаюсь до слез.
— Маша… девочка моя… прости… что хочешь, со мной делай, но прости…
Я не могу это слышать. Зачем он портит момент? Зачем в душу лезет?..
— Молчи.
— Маша… — стонет с отчаянием и, замерев на миг, начинает содрогаться.
Потом мы просто сидим, обнявшись. Руслан лениво водит губами по моей щеке, у меня же просто нет ни физических, ни моральных сил, чтобы его оттолкнуть.
В сознании мелькает картинка, где я точно так же сижу на коленях Сережи, и в груди вспыхивает иррациональное чувство вины и стыда перед бывшим мужем.
Потому что он уверен, что у нас с Волковым ничего не было. Будь иначе, мы бы не сидели сейчас, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Руслан собственник до мозга костей, он бы никогда не согласился делить свою женщину с другим.
Поежившись, как от мороза, я начинаю выбираться из его объятий.
— Куда?
— Мне домой пора.
— Нет.
Через несколько мгновений мы оказываемся на кровати.
Нельзя.
Но так хочется, мать твою!
Но, нельзя… если я разрешу, то останусь здесь с ним до утра.
Этот оргазм самый сладкий и самый горький, с привкусом моих слез и нашей общей крови.
Глава 61
Руслан.
Выхожу из знания суда и останавливаюсь на широком крыльце. Мимо по проезжей части медленно катится снегоуборочная машина.
