Автор
Кухня пахнет свежим мясом и засыпанным кориандром, наполняя ароматами нового дня. Суп с телятиной остывает на сковороде, готовясь стать частью обеда, который муж несомненно отведает. Отсутствие внимания к приготовлению еды говорит о разлуке и усталости, ощущаемой даже в простом домашнем ритме....
Дома быстро собираюсь, по пути на дачу Резниковых заезжаю в супермаркет.
На место прибываю уже затемно. На стоянке под высоким каменным забором стоят машины Просекиных и Маши. Из-за забора доносятся голоса и смех, пахнет жареным мясом.
Нажимаю на кнопку звонка и жду, когда мне откроют. Слышу лай собаки, а следом калитка отворяется и передо мной встает Глеб.
Задрав брови, неверяще усмехается.
— Сюрприз, — скалюсь я.
— Света меня убьет, — проговаривает он тихо, отходя в сторону и пропуская меня внутрь.
— Не убьет…
— Маша может психануть.
Идем по вычищенной от снега дорожке. Я впереди, Глеб — за мной.
Может, еще как может. Только друзьям нашим общим это вряд ли продемонстрирует. Скорее, сделает вид, что не замечает моего присутствия. Но я согласен даже на это.
Проходим мимо заснеженных елей и останавливаемся перед широкой террасой. Голоса стихают.
Вижу боковым зрением, как Глеб разводит руками.
— Всем привет!
— Привет, — обескураженно улыбается хозяйка дома.
В белой вязанной шапке, голубой куртке и белых сапожках выглядит как Снегурочка.
Маша, сидя на корточках у детских санок, мажет по мне безразличным взглядом и, склонившись над сыном Глеба и Светланки, поправляет на его голове капюшон пуховика.
— Опоздавшему штрафную! — восклицает Просекин и стремительно идет ко мне.
По-дружески обнимаемся. У них с Ирой перемирие сейчас, все леваки прекратили и, кажется, даже ходят к семейному психологу.
— Глебас говорил, не будет тебя… — бормочет тихо.
— Ага… а я все равно приехал.
— Молодец. К Машке подкатить хочешь?
— Посмотрим…
Потом целую в щечки дам и тащу сумки в дом.
— Здравствуй, Маша, — посылаю в спину.
— Здравствуй, — прилетает в ответ.
Головы в мою сторону даже не поворачивает. Подхожу ближе, чтобы поздороваться с пацаном Резниковых Петей.
— Он спит, — говорит шепотом Маша.
— Подрос.
— Да, полтора года.
Все, замерев, смотрят только на нас. Маша сильно смущается, нервно кусая губы, прячет блестящие глаза.
Чувствую укол вины. Может, и права была Света. Не стоило мне приезжать и портить жене выходные.
Но… бл*дь, я тоже не железный. Сил сидеть и покорно ждать ее сообщения больше не осталось.
Поднявшись, ухожу в дом. На кухне выставляю на стол все, что привез с собой.
— Ночевать останешься? — спрашивает Глеб, откупоривая бутылку с виски.
— Если не выгонишь.
