Автор
Внутренние ритмы бьются в такт сухим воздухом и острыми лезвием маникюра на ногтях. Несущая печать бумаги хрустит, как старый альбوم давно забытых фотографий. Это последнее прикосновение к прошлому перед тем, как любовь окончательно вырубит сознание.
Похоже, «Бывший папа. Любовь не лечится» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мой маленький Назар Богданов. Все, что осталось мне от погруженной в руины семьи. Родители считали меня мазохисткой, но я дала ребенку отчество и фамилию отца. Все, кроме него самого. Не решилась. Побоялась говорить бывшему мужу о беременности раньше времени. Каждый раз, когда я намеревалась позвонить ему, в памяти всплывали его слова об аборте. И палец сам нажимал на иконку отключения. Я бы не выдержала повторения истории.
Теперь, когда сын родился живым и без отклонений, возможно, пора признаться. Здорового, полноценного малыша Назар бы принял и, наверное, полюбил.
Богданов был со мной разным, будто в нем уживались две противоположности: внимательный, ласковый, любящий супруг и бесчувственный, рациональный, квалифицированный медик. Какую личность я разбужу своей новостью о ребенке? Тем более, сейчас, когда я сама прикована к постели? К долгожданному наследнику врачебной династии прилагается бракованная мать.
– Наденька, все хорошо, мы с отцом справляемся, – шепчет в трубку мать, а на фоне раздается требовательный крик сынишки, от которого сердце трескается и разлетается на осколки. Эта боль сильнее физической.
– Опять плачет? – обреченно всхлипываю. Душа рвется к сыну. Бьется в бессильной истерике вместе со мной.
– Доченька, это же младенец. Конечно, он будет плакать. Ничего серьезного, – успокаивает меня мама, но легче не становится.
– Очередная смесь не подходит, – вздыхаю, качая головой. – Я должна быть с ним и кормить грудью, пока молоко окончательно не пропало.
– Ты не о том думаешь, Наденька, – укоризненно отчитывает меня. – С внуком мы справимся, а ты выздоравливай. Поднимайся на ноги.
– Мам, это невозможно, – резко осекаю ее. – Я слышала разговор врачей, которые направили меня сюда. Шансы встать ничтожные. Если коротко: ходить буду разве что под себя, – горько усмехаюсь.
– Что? – вскрикивает мать. Назарка заходится истошным воплем, и она, судя по шорохам, берет его а руки. Качает, продолжая разговаривать со мной, но уже тише и нараспев. – Так и сказали?
– Примерно, – хмыкаю, ничего не чувствуя. – Так что от меня просто избавились, поместив в дорогой «санаторий». А из вас тянут большие деньги, как из банкомата. Нам есть, на что их потратить.
– Солнышко, заработаем. Не думай о финансах.
