Автор
В бывшем доме, где некогда царила неукротимая власть тюрмеров, теперь звучит будильник под гулкий стук ветра. Здесь жизнь идёт своим чередом: отчаяние в глазах узников за окном, молчаливая надежда внутри. В главе "Кем я буду?" главный герой Николь смотрит на мир через новые очки реальности после побега....
Моя старая няня, бездетная драконица, которая вырастила меня и Айлин, неодобрительно качает головой, когда узнает, что я разделил ребенка и мать, но забирает малыша и уходит в детские спальни. Теперь я точно за него спокоен.
Ночью выпускаю дракона. Он кружит над близлежащими землями, то и дело возвращаясь к западной башне, и засыпает на крыше с ней рядом.
— Сходи на кухню и возьми завтрак для нашей гостьи, — приказываю я одному из тех, кого я назначил караульными для Тиоллы. — Я сейчас приду.
Сам по дороге захожу в детскую, застав там лекаря.
— Как он? — спрашиваю я невысокого пожилого мага, который как раз собирает свои приспособления в кожаный саквояж.
— Все в порядке, Ваша Светлость, — чуть скрипуче отвечает и защелкивает замок чемодана. — Крепкий очаровательный мальчик. Судя по тому, что я вижу, сильный дракон будет. Но из-за этого есть вероятность того, что рано произойдет первый оборот. За ним следить надо.
Не нравится мне это. Ранний оборот всегда опасен для ребенка, особенно когда рядом нет отца-дракона.
Подхожу к ребенку. Солнечные лучи подсвечивают светлые пряди Риана, заставляя их светиться, как будто свет исходит от самого малыша. Так вот ты какой, наследник Гардариана.
В смешанных чувствах, доминирующим из которых, похоже, является раздражение на самого себя, покидаю детскую и иду в башню. Все утро останавливал себя от того, чтобы сорваться к Тиолле.
Но увиденное меня не радует. Она что, так и проспала всю ночь у двери? Досада прорывается злостью.
За ночь грязь на платье высохла и теперь просто стоит комом, волосы спутаны и слеплены в неопрятные комья, а во взгляде — тоска, страх и усталость. Но что-то еще во внешнем виде заставляет меня напрячься. Эта вся грязь снаружи кажется мелочью.
Она отводит глаза и смотрит в пол. Как будто это ей привычно. Как будто боится.
— Я, кажется, сказал тебе, чтоб ты привела себя в порядок, — рычу я.
Тиолла сжимается вся, втягивает голову в плечи. И тут я замечаю на шее следы — понимание обрушивается на меня ледяным потоком. Я должен убедиться.
— Снимай платье.
Синие глаза в испуге распахиваются, когда она смотрит на меня. Кажется, даже перестает дышать.
— Нет, пожалуйста, — Тиолла закусывает губу и пятится от меня. — Не надо.
Надо. Оказываюсь рядом с ней и легко разрываю платье, помогая спуститься ему с плеч и упасть к ногам.
