Автор
В бывшем доме, где некогда царила неукротимая власть тюрмеров, теперь звучит будильник под гулкий стук ветра. Здесь жизнь идёт своим чередом: отчаяние в глазах узников за окном, молчаливая надежда внутри. В главе "Кем я буду?" главный герой Николь смотрит на мир через новые очки реальности после побега....
Будет война
На моих руках спящий ребенок, который только что стал взрослым. Слишком рано. Слишком рано, потому что на моей памяти раньше шести лет никто не обретал дракона. Но… Они и не были моими детьми.
А это мой сын. Осознание взрывает мозг, заставляет моего собственного дракона ликовать и рваться на свободу. Я уже практически смирился с тем, что собственным наследником не обзаведусь.
Потому что мне нужен был всегда сын только от нее. От Тиоллы, которая ядовитой занозой засела в сердце, сначала подарив счастье, а потом практически до основания разрушив все.
Но вот, я держу сбывшуюся мечту. Нового золотого драконенка, своего сына, который справился. Мы вместе справились.
За те мгновения, в которые я направлял нового дракона, я успел погрузиться в воспоминания Риана о том, что происходило у них дома. Они обрывочные, неосознанные, но очень красочные.
И четко свидетельствуют о том, что никакого счастья и любви у Тиоллы с Гардарианом не было. Были страх, боль и безнаказанность. Риана этот засранец не трогал только потому, что думал, что это его наследник, что, собственно, и спасло моему сыну жизнь.
Но что было с Тиоллой… Придушу гада своими руками. А еще всех, кто в этом всем участвовал. Чувствую, что зубы уже скрипят от того, как раздраженно сжимаются челюсти.
Виню ли я себя в этом? О да. Прежде всего за то, что не поверил себе и чуйке дракона. Поверил тому, в чем меня всеми силами пытались убедить, не копнул глубже."
"Но если все так, как видится это сейчас, то… Гардариана ждет смертельный поединок.
Сколько бы времени ни прошло, я помню ту ночь, будто она была сегодня.
Я никогда не видел ничего прекраснее, чем эти изгибы тела и мерцание пламени свечи на белоснежной коже Тиоллы. И никогда не желал ничего сильнее, чем завладеть этим телом и этой девушкой.
Отзывчивая, нежная, чувственная… Одного касания к напряженным вершинкам хватает, чтобы услышать этот сладкий стон, который практически лишает меня самообладания.
Амулеты сияют как тысячи солнц. Кажется, что за окном не ночь, а полдень, так светло становится в комнате.
Тиолла дрожит от волнения и от желания, податливо плавится в моих руках, следует за мной, куда бы я ее ни повел. Моя. И я вернусь за ней в ночь Креолинии, чтобы больше никуда не отпускать.
