Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
В моем расписании есть “отвезти Ваню"", “забрать Ваню”, “Ваня зубной“, “Ваня купить одежку"", “Ваня утренник, “Ваня поделка-пластилин"" и многое другое.
— О, нееет, — сползаю по стеночке.
А среди страничек спрятана фотография недовольного младенца в смешной шапочке с оленьими рожками.
— Что? — испуганно повторяет мама.
— Какая же я у тебя дура, — хрипло шепчу я. — Теперь у меня нет вопросов, почему меня уволили.
— Ма, — в дверь стучится Ваня, — ба!
Мама вздыхает, выходит из ванной комнаты и торопливо уводит Ваню, который рвется ко мне:
— Мам!
— Мама еще ручки не помыла, — с наигранной веселостью отвечаю я и лезу в сумку за смартфоном.
Минуту пялюсь в экран, открываю сообщения, вбиваю номер Адама и дрожащими пальцами набираю строчку:
Верни мой ежедневник.
Возможно, он уже прошерстил его от первой до последней страницы, но я хочу верить в то, что он сдержит обещание сутки в него не заглядывать. Вздрагиваю. В руке требовательно вибрирует телефон. По телу прокатывается волна озноба, и я отвечаю на звонок Адама.
— Что же там такого важного, Мила? — спрашивает тихо и мягко, но я улавливаю угрозу.
— Верни его.
— Рука таки тянется открыть его.
— Ты обещал, — голос почти срывается в крик.
— Знаю, — смеется. — И я держусь из последних сил. Вот поэтому никогда не стоит торопиться, Мила, и бежать без оглядки.
— Ты меня еще тут повоспитывай, — рычу я в трубку.
— Я держу его в руках, — голос Адама становится тверже. — И я не люблю, когда мне грубят.
— Адам… — поскрипываю зубами. — Верни его… — перехожу на шепот и едва слышно добавляю, — пожалуйста.
— Уже лучше.
— Слушай, Адам, это моя личная вещь. Ты не должен был ее забирать.
— Ты специально меня раззадориваешь? Что там? Это, что, твой личный дневник?
— Через час тебе удобно встретиться?
— Почему ты игнорируешь мои вопросы?
Мизерный шанс, что я выйду сухой из воды, с каждой секундой уменьшается до сотых процентов.
— Даже любопытно, как долго ты будешь ломать передо мной комедию, Мила, — голос Адама становится жестким и холодным.
— Ты его открыл, — с присвистом выдыхаю я.
— Нет — сухо отвечает — Фотография выпала. И ты сейчас выдала себя с потрохами, Мила. — Мальчик, да?
Глава 5. Сядь и успокойся
— Ты таки будешь молчать? — спрашивает Адам и делает глоток из бокала.
Передо мной лежит фотография Вани. Мы сидим на террасе одного из пафосных ресторанов на Маяковской улице.
