Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
— Если он взбрыкнет, Мила, то мои котлетки сыграют свою роль, — серьезно смотрит на меня. — Да и вдруг он мне еще зятем станет, — деловито плывет на кухню, — а быть злобной тещей я не планирую.
— Сейчас твои шутки несмешные.
— А я не шучу, — разворачивается ко мне. — Знаешь, я была той женой, у которой увели мужа. И вот вроде бы я должна осуждать любовниц, но… ты бы тогда могла за него побороться.
— Что ты такое говоришь? — обескураженно шепчу я.
— Что думаю, то и говорю, — пожимает плечами. — Могла бы хотя бы попробовать, Мила.
— Да что там объяснять? — цежу сквозь зубы.
— Ты вот так и отца своего не слушала.
— Ты серьезно? — я едва сдерживаю в себе крик.
— Когда в последний раз ему звонила?
— Зачем?
— Узнать, как он, — мама улыбается. — Сама ты на его звонки не отвечаешь.
— Он предал нас, — шепчу на грани истерики. — Ушел… Оставил…"
"— Ты бы предпочла, чтобы он остался со мной ради тебя в нелюбви и тоске?
У меня пальцы дрожат, и сглатываю ком слез:
— Прекрати.
— А я этого не хотела, и он пытался быть тебе отцом. Как умел, но ты, маленькая упрямая кнопка, уже тогда была категоричной. Папа может быть папой, если только живет с мамой. И вот Ваня в тебя пошел. Его папа — космонавт и все тут.
— Мы с тобой сейчас поссоримся… — медленно выдыхаю я.
— Нет, Мила. Это ты поссоришься со мной, а я с тобой — нет, — мама ласково улыбается.
И так каждый раз. Я взбешенная канарейка, которая готова самой себе повыдирать перышки, а мама моя — оплот спокойствия, мудрости и доброжелательности. Я думаю, что с такой же милой улыбкой она попрощалась с моим отцом, когда тот решил уйти.
— Ты ведь сама за отца не боролась, раз уж на то пошло, — горько усмехаюсь я.
— Я эту битву проиграла, Мила, — спокойная, как сытый слон. — Твой папа полюбил другую женщину. Такое бывает.
Меня аж всю корежит от ее слов. Прям как в детстве, когда она меня уговаривала поехать с папой и его новой семьей в отпуск.
— Вредная ты, Мила, — мама устало вздыхает и скрывается на кухне. — Адам еще не знает, во что ввязывается.
В кармане коротко вибрирует телефон, оповещая о сообщении, которое я читаю как зловещую угрозу:
Будет вам космонавт.
Глава 11. буду твоим Звездным Одиссеем
Я думаю, что надо Ваню вести к психологу.
