Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
— Ты меня спрашиваешь? — едва слышно отвечаю я, и Ваня вырывается из моих объятий.
— Папа. Это папа!
В бессилии и отчаянии наблюдаю, как Ваня подтаскивает стул к окну, взбирается на него и замирает. Вновь переглядываемся с мамой, и через секунду в диком недоумении смотрим на улицу.
На детской площадке у качелей стоит, мать ее, ракета. Прямо копия той, которую я рисовала.
Такая пузатая, трехкрылая и с красным острым навершием. И огромная, метра под два в высоту, а вокруг клубы дыма, под которым играют вспышки света.
— Умереть не встать, — тихо тянет мама.
Нет, я сплю. Я всего ожидала от Адама, но не ракеты и светового шоу. Передняя часть ракеты падает, дым становится гуще, и появляется собственной персоной ""космонавт"". В белом скафандре с желтыми нашивками-полосами на рукавах, как я и рисовала.
— Папа! — Ваня тянется к ручке окна.
— Не кипишуй, — мама открывает окно и приобнимает Ваню, чтобы тот от переполняющих чувств не сиганул со второго этажа.
— Папа! — визжит он, и машет двумя руками.
"А я хочу разрыдаться от того восторга, радостной истерики и безусловной любви в голосе сына. Он реально поверил в нашу с мамой ложь, что его отец космонавт, и ждал. Ждал все это время с того первого вопроса: “А где наш папа?”.
“Космонавт” поднимает руку и медленно машет Ване, который верещит на грани истерики, которая может окончиться обмороком:
— Я иду, папа! Иду!
Соскакивает со стула и бросается прочь, а я за ним. Оглядываюсь, а бледная мама с круглыми глазами шепчет:
— Я в шоке…
В прихожей Ваня на несколько секунде теряется, а затем торопливо обувает синие сандалики:
— Папа… папа… — поднимает взгляд.
Я убью Адама, если он вздумает разбить сердце нашего сына. На кусочки его порублю и раскидаю в лесополосе. Я с особым садизмом расчленю его, если ему игра в папулю наскучит. Он же должен понимать, что после такого цирка с клубами дыма, вспышками света и сиреной будут последствия.
— Идем! — Ваня хватает меня за руку и подпрыгивает от нетерпения.
Несколько минут и мы выходим на крыльцо, перед которым нас ждет “космонавт”, чей шлем по правилам моей фантазии зеркально затонирован. Может, я действительно сплю, ведь скафандр слишком реалистичен. Где его он достал или кого заставил его сшить?
Если я и мама на словах зашли слишком далеко во лжи, то Адам нас превзошел.
— Папа… — шепчет Ваня и сжимает мою ладонь, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу.
