Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
Ты там не нужна
С рыком кидаю джинсы к остальной куче одежде. Не хочу переезжать, не хочу играть по правилам Адама, не хочу его впускать в свою жизнь и делиться сыном. Не хочу!
— Тебе не обязательно сейчас все барахло перетаскивать, — в комнату заходит мама.
У нее в руках стаканчик с маленьким зеленым отростком. Шагает мимо, переступая через завалы одежды, и ставит стаканчик на подоконник:
— Надеюсь, ты выживешь, дружочек, — оглядывается, — остальную часть перевезешь потом.
— Это, что, герань?
— Ага. Я же за геранью ходила.
— Это было ожидаемо. Все стараешься ради Адамушки.
— Тут ты неправа. Я стараюсь ради себя. Я вас люблю, но я хочу пожить одна. Я эгоистка, да? — она мягко улыбается.
— Надо Ване сказать, — отворачиваюсь и тянусь к футболкам.
— Я уже сказала, — меланхолично отвечает мама, — сейчас плачет в широкую и сильную грудь отца.
Хочу встать и побежать на помощь к сыну, но мама шипит:
— Ты там не нужна.
Острая игла обиды, ревности и злости пронзает сердце. Не нужна. Адам выигрывает в борьбе за сына, и мама ему подыгрывает.
— Как бы ты ни фыркала, но Ване нужен отец, Мила. И да, пусть утешает. Это и Адаму полезно.
— Мам…
— Можешь затаить на меня обиду, — мама садится на край кровати и подхватывает мою белую блузку, в которой я не один день проработала в душном офисе.
— Я не чувствую в тебе защиты. Ты будто пытаешься от меня избавиться.
— Ты бы предпочла, чтобы я была агрессивной истеричкой, которая кидается на твоего бывшего с веником? Так?
— Я не знаю! — отбрасываю футболку.
"Я теряю землю из-под ног, я в панике и я боюсь. Я должна довериться Адаму, но я не чувствую в нем той стены, за которую я могу спрятаться. И он для меня — незнакомый мужик с сомнительными принципами по жизни. Он изменял жене, кинул Настю без сожалений и раздумий, а теперь сидит сына моего успокаивает.
Я бы хотела, чтобы он был героем, в котором бы я не сомневалась, но я не совсем понимаю, какие у него планы на меня.
* * *— Ба, — в комнату просачивается Ваня, всхлипывает и шлепает к маме, которая успела сложить в аккуратную стопочку несколько моих блузок. — Ба…
Прижимает к груди Фёдора и опять всхлипывает, притулившись к маме:
— Ба…
— Что, мой хороший? — приобнимает его и заглядывает в заплаканное лицо.
