Молодой ученый Федор Шергин бежит от творческого кризиса на Алтай, в землю предков. Но вместо отдыха его ждут загадочные события, которые втягивают его в водоворот неожиданных приключений и испытаний. Здесь, среди величественных гор и тайн старины, ему предстоит найти ответы на вопросы,...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Царь-гора» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Молодой ученый Федор Шергин бежит от творческого кризиса на Алтай, в землю предков. Но вместо отдыха его ждут загадочные события, которые втягивают его в водоворот неожиданных приключений и испытаний. Здесь, среди величественных гор и тайн старины, ему предстоит найти ответы на вопросы,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Молодой ученый Федор Шергин бежит от творческого кризиса на Алтай, в землю предков. Но вместо отдыха его ждут загадочные события, которые втягивают его в водоворот неожиданных приключений и испытаний. Здесь, среди величественных гор и тайн старины, ему предстоит найти ответы на вопросы,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А не кажется вам, что рассуждать про апостола в расстрельном дворе – это что-то извращенно-декадентское? Сумерки богов, Ницше… продолжите сами, если вы честный человек.
– Вы имеете в виду утверждение этого сумасшедшего оригинала, что Бог умер?
– И-мен-но, – отпечатал Орфаниди и направился к выходу из тюрьмы.
– Господин полковник! – крикнул Шергин. – Как же вы с такими настроениями воюете за Русь Святую?
Орфаниди порывисто, насколько позволяли бараний тулуп и валенки, развернулся и наставил на него могучий армянский нос, полиловевший от мороза.
– А вы к тому же наглец! Недаром, видно, вас карателем в захолустье отправили.
Шергин равнодушно снес этот плевок, молча утерся. С тех пор как он узнал о смерти жены и детей, ничто не могло вывести его из терпения. Никакие обиды и оскорбления больше не проникали в его душу, ставшую плотно-непроницаемой для подобной требухи бытия. Как-то вдруг, в одночасье, ему сделалось понятным, что жалеть следует не себя, а других, того же Орфаниди, к примеру, и, значит, возмущаться словами и действиями этих других не имеет смысла. Нужно лишь уяснить себе причины их поступков. Причина же всегда одна – зло и отчаяние, овладевшее всеми. Закон смерти, которому, как проклятию, подчинен всякий рожденный от соития мужчины и женщины.
«Бедные мы люди, – мысленно повторил Шергин, глядя в спину Орфаниди, которая выражала теперь не враждебность, а унылую истомленность и заиндевелость. – Кто избавит нас от закона смерти?»
Ноги в сапогах окончательно заледенели, и пальцы наполнились тупой болью. Словно в них, пальцах, сконцентрировалась вся немыслимая и безмысленная российская беда. Впереди была долгая, злая и отчаянная зима. Белый холодный снег, перемешанный с красной остывшей кровью…
Крещенский мороз трещал стволами деревьев, оглушительно скрипел под ногами и льдистым звоном перекатывался в воздухе. Черная пихтовая тайга по берегам Чумыша казалась зачарованным лесом, в который входишь обычным человеком, а выйдешь, – если посчастливится выйти, – совсем другим. Да и человеком ли? Не зверем ли, усвоившим хищную повадку волка?
В Причернском крае, названном по цвету лесов, волков было множество – и четырехлапых, и двуногих. Двуногие сбились в стаю, которая держала в плену всю округу, на полторы сотни верст вдоль реки. Партизанская вольница Рогова, состоявшая из нескольких тысяч разбойных рож, налетала внезапно, слизывала подчистую все, что можно сожрать и унести, обильно пускала кровь недовольным и вешала на колокольнях попов, а в церквах устраивала нужник или взрыв динамита.
