В Усть-Чегене четыре года назад произошло непростое событие: прибыла делегация из Монголии с программой дружбы народов. Городские жители, сохраняя древние языческие верования и русские атеистические традиции, отчаянно противились новым учениям Будды. Каким образом этот конфликт будет развиваться — это главный вопрос для читателя "Царя-горы"....
Прапорщик Чернов, за время похода ставший на полголовы выше и еще худее, чем был, когда его выловили из уральской реки, смотрел на полковника непонимающе.
– Я видел, – ломким, неустановившимся голосом говорил он. – Своими глазами.
– Ты видел, как убили всех троих? – медленно чеканя слова, спросил Шергин.
Миша Чернов моргнул и ответил не очень уверенно:
– Да.
– Вспоминай!
Прапорщик почесался, потянул носом, снова моргнул и уставился на Шергина почти испуганно.
– Ну?
– Марью Львовну помню… штыком. Ваньку малого… по голове.
– Как убили Сашу, ты видел? – Шергин от напряжения привстал с камня, на котором сидел.
– Нет, – выдохнул Чернов. – Не видел. Я только подумал…
Шергин снова утвердился на камне, перевел дух.
– Он жив.
– А? – раскрыл рот прапорщик.
– Мой сын жив. Они не нашли его.
Миша Чернов был потрясен.
– Я… я…
– Молчи, – велел Шергин, – и слушай внимательно. Через какое-то время мы уйдем отсюда вниз. Я хочу, чтобы ты запомнил все, что здесь. Оглянись.
Прапорщик послушно повертел головой.
– Я хочу, чтобы все это осталось в тебе – гора, озеро, эта трава, эта Пасха, купание солдат. Чтобы ты сохранил в себе эту высоту. Ты меня понимаешь?
Чернов ответил энергичным кивком, хотя изумленное выражение его свидетельствовало, что понимает он мало.
– Ты обязательно останешься жив, – продолжал Шергин с нажимом, словно приказывал остаться в живых, – и уйдешь за границу…
Прапорщик снова не сумел совладать с мышцами лица, поддерживающими на месте челюсть.
– Я?.. Я не уйду… Никуда я не пойду из России.
– Пойдешь. Отыщешь себе пристанище за границей. Будешь жить и хранить Россию там. А потомки твои пусть возвращаются, когда будет можно.
Миша мотал головой, сначала медленно, потом быстрее.
– Нет.
– Да! Посмотри туда.
Шергин показал рукой наверх, на покрытый ледником гребень горы, неровным и расщепленным кольцом окружающий долину.
– Туда мы не пойдем, – опять с нажимом сказал он.
Чернов, поглядев на отвесные, заледенелые стены, снова перестал что-либо понимать.
– А зачем… – выдавил он.
– Вот и я говорю – незачем нам туда лезть. Не по Сеньке шапка. Мы свою высоту взяли. Большего нам не дано. Остальное пускай берут наши потомки, если сумеют. Если им будет дано. А наша задача – сохранить для них это.
Он обвел жестом маленькое горное каре с озером и цветущей прибрежной полосой, с отдыхающими солдатами."
"– Но они сумеют. Это обетование… я получил его здесь. Обетование о потомке. Мой сын жив…
Шергин вдруг затрясся и закрыл лицо руками.
