В Усть-Чегене четыре года назад произошло непростое событие: прибыла делегация из Монголии с программой дружбы народов. Городские жители, сохраняя древние языческие верования и русские атеистические традиции, отчаянно противились новым учениям Будды. Каким образом этот конфликт будет развиваться — это главный вопрос для читателя "Царя-горы"....
С жадностью выпил два, в третий добавил сахар, а четвертый отдал попутчику.
– Удивительное дело, – заговорил он после. – В Москве у меня было множество знакомых буддистов и буддисток, и я ничего не имел против. Хотя, мне кажется, обыкновенное, сермяжное язычество русскому человеку должно быть ближе, чем забубенный дзен или извращения тантры. Но почему-то они – эти бритые ламаисты – кажутся мне совершенно неуместными, когда я думаю о Золотых горах. А ведь они там, вероятно, на каждом шагу попадаются?
– По моим сведениям, – ответил Евгений Петрович, помешивая ложечкой в стакане, – алтайские аборигены до сих пор пребывают в девственном язычестве.
– Шаманят? – восхитился Федор, обнаруживая интерес к теме. – Это хорошо. Вот найду себе самого девственного и дремучего шамана и попрошусь к нему в ученики.
– Для чего, позвольте узнать? – попутчик бросил на него взгляд, полный насмешки.
– Не смейтесь, – попросил Федор. – Я вам по секрету скажу… – Он заговорил тише. – Хочу избавиться от комплекса неполноценности.
– Учитесь, Федор Михалыч, учитесь, – с невыносимо загадочным, вероятно, заимствованным у Джоконды выражением лица ответил попутчик.
5
На последней неделе февраля восемнадцатого года капитан Шергин сидел в вокзальном буфете Тюмени и пил отвратительный чай, имевший вкус грязной воды после мытья в ней посуды. Он вливал в себя четвертый стакан этой мути, наблюдая в окно за посадкой пассажиров на поезд. Среди толпы различались примелькавшиеся за последние несколько дней рожи шпиков.
